Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Назаров Константин Борисович (1933 - 1981)
Во второй половине 50-х годов, когда Константин Назаров вступал на творческий путь, в советском искусстве происходил сложный и активный процесс преодоления возобладавших было тенденций — плоской иллюстративности, банальной назидательности, нарочитой помпезности. Вновь обретали ценность правда жизни и правда искусства. Художники стали обращаться к будничным, не парадным сюжетам. отказывались от велеречивости, сухой фотографической завершенности изображения, бездумного перечисления и нагромождения деталей. Произведения становились лаконичнее. В них сильнее -проявлялась личность автора, его не- посредственное участие в отражаемой жизни народа. И если для некоторых художников обновление искусства ограничилось лишь сменой сюжетов и композиционно-пластических штампов, то другие мастера шли значительно дальше, проявляя в поисках самостоятельность художественного мышления. В творчестве Константина Назарова панорамы производственных будней, интерпретированных нередко с позиций изобразительного репортажа, чередуются с графическими монологами автора, с доверием раскрывающего свой духовный мир перед современниками.Эта доверительность также характерна для искусства конца 50 -60-х годов.
Творчеству Назарова, как и многим другим художникам 50- 60-х годов, в том числе таких товарищей и знакомых Константина Назарова, как Николай Воронков, Виталий Петров-Камчатский, Виктор Попков, Алексей Шмаринов, было свойственно тематическое многообразие. Так, в творчестве Константина Назарова ясно обозначились темы войны и мира, памяти о минувшем и утверждения правды современности, воспринятой в ее буднях и праздниках. В графических листах Назарова появились рабочие московского завода «Серп и молот», труженики далекого химкомбината, рыбаки Заполярья, сельские жители и студенты, родные художника, он сам и люди, встреченные им в зарубежных поездках. Нравственным камертоном образной полифонии Назарова была тема Великой Отечественной войны, совпавшей с детством и отрочеством художника. Ему и его ровесникам близки строки Константина Симонова, написанные в 1956 году и выразившие смысл нашего поминания прошлого, духовной связи с ним:
Зима сорок первого года
Тебе ли нам цену не знать!
И зря у нас вышло из моды
Об этой цене вспоминать.
И все же, когда непогода
Забыть не дает о войне
Зима сорок первого года
Как совесть, заходит ко мне.
В военных листах Назарова слышны и непогода, и шаг солдат, и биение их сердец. Образы воинов, созданные художником, вошли в искусство рубежа 50—60-х годов как совесть народа и каждого советского человека. В последующих произведениях они обретали все новые черты, но оставалось главное, что подчеркивал автор: печать той священной миссии совести, которую возложила история на солдата Великой Отечественной. Тут графика Назарова встала в ряд с известными, созданными тогда же произведениями драматургии, кино, театра, прозы, поэзии. Та же степень общественной значимости характеризует и индустриальные серии мастера. Активно занимаясь пластическими поисками, Назаров никогда не прикрывался актуальностью темы, которая неизменно оставалась для него святой и чистой. Она-то и побуждала его к художественному поиску, обновлению изобра- зительного языка для выражения своих мыслей и чувств.
В графике того времени происходило «восстановление в правах» белого цвета, как бы извлекаемого на листе из различных сплетений черного штриха и пятна. Белое было художественным компонентом, активным пластическим средством в пиру 20-х — начала З0-х годов. И вот теперь многие молодые художники нового поколения обратились непосредственно к традиции, восприняв ее из рук В. А. Фаворского. Такая преемственность наиболее отчетлива в работах И. Голицына. Есть она также в листах Г. Захарова, А.Бородина,А. Болашенко, А. Бородина, А. Болашенко. Свои пути были у М. Митурича. К своему «белому» шли также Н. Воронков, В. Петров-Камчатский, А. Шмаринов. И у Назарова «белое» обрело художественный смысл, наполнилось мелодическим звучанием. Пусть белый цвет у Назарова не столь ослепителен, как у Воронкова‚ пусть Назаров не «мнет» белое с захватывающим азартом Голицына, пусть градации белого у него более сдержанны, но без них образный строй произведений мастера остается невоспринятым и непонятым.
В 60-е годы среди художников и критиков дискутировался вопрос о подтексте изобразительного образа. Некоторые из них видели в подтексте чисто сюжетный момент, возбуждающий фантазию зрителя. Но подлинный художественный подтекст не придумывается, а заложен во внутренней пластической структуре художественного произведения. Он сводится к литературному содержанию. Сущность его скорее музыкальна. В конце 50-х годов в изобразительном искусстве живопись, графика, скульптура все более сопрягаются с музыкальностью, проникаются ею. И эта черта характерна также для произведений Константина Назарова. Важно и другое. Творчество Константина Назарова оказалось связанным с еще одним знаменательным процессом, происходившим в те годы, — открытием. как бы заново поэтической сущности в окружаемом предметном мире и ее пластическим выражением в произведениях художников. Темы, поднятые в искусстве Назарова, внутренне связаны. Героическое начало В его образах естественно возникает из той же духовной основы, что и лирические переживания изображенных им людей, тонко воспринимающих красоту родной природы, высоко ценящих дружбу, любовь, семейную близость. Поэтому поэзия домашнего очага не выглядит в работах художника чем-то исключающим трудовые и общественные интересы.
Такие художники, умеющие столь целостно, вдумчиво и лирично воспринимать жизнь нашего современника, у нас В последнее время встречаются не часто. А они очень нужны и искусству и зрителю. Поэтическое, светлое начало выражено в графических листах Назарова, выполненных во время поездок в Болгарию, ГДР и другие страны (портреты, жанровые сцены, пейзажи), в других вещах натюрмортного и бытового жанров. Со знанием натуры, любовно и мастерски изображал художник животных. Замечено, что содержание художественного произведения углубляется, а одухотворенность его возрастает, когда в парных портретах, в групповых композициях трактовка пространственной среды делает ощутимым, как бы воспринимаемым взглядом интеллектуальное и нравственное взаимодействие персонажей, передает «силовое поле», возникающее между ними.
В. А. Фаворский специально разрабатывал теорию этого вопроса. В ряде лучших произведений Назарова мы наблюдаем его интерес к такой творческой задаче. Она своеобразно решается, например, в листе, изображающем художника с маленьким сыном; в литографии с танцующей молодежью, созданной после поездки в ГДР; в работах о студентах, о рыбаках.
Пространство здесь становится метафорой эмоционального мира персонажей.При этом автор не злоупотребляет пластической условностью. Произведения остаются жизненно достоверными, а образы точно в действительности увиденным на улице за окном. На выставке представлена также живопись Константина Назарова. Обращение к этой технике не было для художника случайным, но его привлекало к ней не только естественное для мастера черно-белой графики желание полнее расширить свой образный мир богатством цвета, но прежде всего стремление выразить через пластику живописной картины свои философские принципы.
Конечно, живопись мастера привлекает мотивами исполненных им пейзажей: это прежде всего задушевная природа Подмосковья, во многом сохранившая свою первозданность и являющаяся воплощением поэтичности, целостного и живого разнообразия. Но для полного понимания полотен Назарова важно внимание именно к их пластическим качествам, к тому особому повествованию, которое ведут взаимодействующие друг с другом мазки красок, цветотональные сочетания. Объективная красота материального мира раскрывается через тонкое и глубокое переживание автора, который неминуемо вводит в художественный образ тему своей судьбы, черты своей личности.
Тут Константин Назаров продолжает традицию русской культуры, идущую от пейзажной живописи И. Левитана и музыки П. Чайковского. Избегая модной для живописи 60—70-х годов интенсивности, а иногда и навязчивости колорита, Назаров пишет вроде бы очень спокойно просто. Однако живописная ткань его картин заключает в себе насыщенную, сложную и трепетную жизнь чувств и раздумий. Слои красок излучают свет, рождают импульсы, возбуждающие собственные переживания зрителя. Диалог художника с природой делают активными и нас самих, вовлекающихся в созданный образный мир. Жизнь подлинного художника переходит в его творения, продолжается в их судьбе.
Работы Назарова при жизни автора экспонировались на многих всесоюзных, республиканских и московских выставках. Они волновали зрителей, запоминались, вызывали одобрительные суждения критиков. С творчеством мастера познакомились зрители в США, Аргентине, Японии, Австралии, Болгарии, Польше, Франции и других странах. Произведения Константина Назарова приобретены Государственной Третьяковской галереей, находятся в художественных собраниях Иркутска, Ярославля, Павлодара, Мурманска, Ангарска, в картинной галерее поселка Ува Удмуртской АССР, в народной картинной галерее села Ульяново Калужской области. Литографии «На заводе», «Московское небо» из серии «Отечественная война» (1970) хранятся в Государственном Историческом музее. В Вологодской картинной галерее, где собрана одна из лучших отечественных коллекций русской и советской графики, я с радостью увидел линогравюру Назарова «Война. Заклейка окон» (1960).
У творческого наследия художника есть будущее и еще не один историк искусства, обращаясь к проблемам и практике советской графики искусства, обращаясь к проблемам и практике советской графики в период с конца 50-х и по конец 70-х годов, скажет свое слово о листах Назарова.
Выставка на Беговой представила работы, находившиеся преимущественно в мастерской художника, на верхнем этаже бывшего Дома акционерного общества "Россия" на Сретенском бульваре. И кажется, что в экспозиции присутствует добрый, отзывчивый, благородный дух этой мастерской, чей гостеприимный хозяин среди житейских будней, в смене настроений, увлечений и забот был всегда верен своему вдохновению.
Выставка К. Назарова на Беговой.
Галерея Артпанорама для своей экспозиции купит картины и графику художника Назарова Константина Борисовича.
Фото картин можно выслать на почту artpanorama@mail.ru или связаться по
Тел. +7 903 509 83 86
WhatsApp +7 903 509 83 86
Viber +7 903 509 83 86

