«Михаил Кончаловский. Живопись 1927–1998»
Большая ретроспектива.
Галерея представляет первую крупную ретроспективу Михаила Петровича Кончаловского (1927–1998), охватывающую семь десятилетий творчества художника — от ранних работ конца 1920-х до последнего яркого периода 1990-х годов. В экспозицию вошли 42 произведения живописи и графики из частного собрания, включая редкие натюрморты, пейзажи, архитектурные виды и семейные композиции. Михаил Кончаловский принадлежит к поколению художников, чья индивидуальная манера сформировалась вне больших художественных манифестов эпохи. Его путь — путь тихого наблюдателя, внимательного к природе, свету и внутреннему состоянию мира. Живопись Кончаловского отличается цельностью и редким чувством равновесия: будь то охотничий натюрморт 1930-х, московский двор 1940-х, весенний сад 1950-х или декоративные подсолнухи 1990-х, художник всегда остаётся верен живому впечатлению и ясности взгляда. Выставка организована по десятилетиям и позволяет проследить эволюцию мастера: ранние архитектурные мотивы 1920–30-х, военные и послевоенные городские пейзажи, светлые сады и натюрморты 1950-х, путешествия и монастырские виды 1960-х, монументальная декоративность 1970–80-х и яркая финальная нота позднего периода. Выставка предоставляет редкую возможность увидеть целостный творческий путь Кончаловского и оценить его вклад в линию русского камерного реализма XX века — тихого, но удивительно устойчивого художественного языка.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Из частного собрания.
Выставка приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как непрерывное движение — слева направо, совпадающее с движением зрителя по выставочному пространству. Это не ретроспектива в музейном смысле, а путь художника во времени, развернутый последовательно, без резких пауз и акцентов. Работы следуют одна за другой, образуя внутренний ритм — от ранних архитектурных и пейзажных мотивов 1920–1930-х годов к зрелым городским видам, натюрмортам и поздним, предельно сосредоточенным композициям.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) и работа «На току» (1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие, а не жанровую деталь. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, почти знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938) — мотивы подмосковного быта, в которых тишина и устойчивость оказываются важнее событийности.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки. Дороги, монастыри, лошади.
1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.