Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Богданов Николай Сергеевич (1917 - )
Богданов Николай Сергеевич ( 1917- ?) русский живописец, портретист, Член Союза Художников СССР. Работал в Средней Азии. Работы находятся в различных музеях России и стран СНГ.
Портрет в творчестве Николая Сергеевича Богданова занимает особое место. Это одна из главных тем его творчества. Поэтому, говоря о творчестве Николая Богданова, хотелось бы остановиться именно на этой стороне творчества художника. Когда рассматриваешь портреты Николая Богданова, прежде всего бросается в глаза разнообразие созданных им образов. Ни один портрет не напоминает другой. Быть может, это достигается благодаря тому, что в каждом из них художник стремится высказать определенную мысль, найти то главное, что характеризует именно этого человека. Конечно, образ всегда сложен и многообразен. Трудно надеяться, что в одном портрете он может быть передан полностью. Но важно стремление художника вычленить хотя бы одну какую-то яркую грань. Иногда он изображает писателя в минуты размышлений или воспоминаний - таков портрет Валентина Катаева, гуляющего по Переделкину, или портрет Георгия Радова в больнице. В некоторых случаях писатель предстает в окружении героев своих книг, как, например, Кузьма Абрамов рядом со скульптурными головами Эрьзи, о жизни и творчестве которого он создал интересную трилогию, или Георгий Гулиа, изображенный на фоне стены, расчерченной на крупные квадраты, в каждом из которых помещен «какой-либо герой из его произведений. Бывает, что писатель увиден художником среди родной природы, как, например, Алим Кешоков, чьи произведения связаны с Кабардино-Балкарией, или .Константин Сапожников, изображенный на опушке сибирского леса, защите которого посвящены многие его книги. Встречаются портреты, где писатель показан в пылу острого спора, причем собеседник, которого нет на полотне, незримо присутствует, почти ощущается зрителем. Таковы портреты Олега Волкова, Иосифа Гринберга и некоторые другие. Есть картины, на которых мы видим писателя в минуты отдыха. Вот Леонид Ленч, утопающий в глубоком, кресле и как будто говорящий что-то насмешливое и доброе, Климентий Минц за пишущей машинкой, показывает гусиное перо, как бы намекая на то, что великие произведения (они стоят на полках) могут быть созданы с помощью не только ультрасовременной техники, но и простого «гусиного пера. Встречаются полотна, в которых подчеркивается темперамент писателя и делается намек на тематику его литературных произведений. Примером такого решения, пожалуй, является портрет Александра Казанцева, который автор назвал «Эврика». Среди портретов есть и такие, которые возникли благодаря творческому воображению художника: Наталья Дурова. С рысью на бульваре после выступления в цирке, Александр Романов в тайге у костра, когда он впервые задумался о поэзии. Но мы не найдем у Н. Богданова, казалось бы, самого обычного портрета, на котором писатель за столом склоняется над рукописью, а фоном служат книжные полки. Быть может потому отсутствует такой портрет, что художник больше всего на свете боится трафарета. Рассматривая изображения знакомых писателей, мы с удовольствием видим их в творческой, а иногда даже будничной обстановке и в домашней одежде (то это яркий халат, то - рабочая куртка или рубашка, а бывает, что и брезентовая охотничья одежда или бурка - предмет национальной гордости народов Кавказа). Заметное место в работах Николая Богданова занимают руки. Они всегда служат задаче раскрытия образа. Иногда они даже «биографичны», как в портрете Евгения Пермяка, иногда в них подчеркиваются пухлость и мягкость, как в портрете Гринберга, а иногда тонкие и длинные пальцы дополняют образ потомственного интеллигента. Большое внимание уделяет художник портретам литераторов союзных республик, различных краев и областей нашей страны. Николай Богданов побывал в Армении и Бурятии. Здесь можно отметить стремление художника творчески развить традиции, веками складывавшиеся в изобразительном искусстве тех или иных мест, где ныне трудятся современные писатели. Особенности пейзажа, колорит местности, архитектурные памятники предоставляют художнику обширные возможности для подчеркивания своеобразных национальных черт творческих работников соседних республик. Встречаясь с произведениями Н. Богданова, неизменно радуешься его настойчивости и завидной требовательности к себе. Началу работы над портретом, как правило, предшествуют кропотливое изучение творчества автора, пристальное наблюдение над писателем в различных жизненных ситуациях, что в конечном итоге определяет композиционное построение портрета, которому художник придает важнейшее значение. Примечательно, что Богданов охотно пишет по нескольку раз одного и того же человека, стремясь раскрыть все новые стороны его характера или особенности творчества, что также свидетельствует о глубине и серьезности подхода к стоящим перед художником задачам.
