Книги

Юлия Карпова

Член Московского союза художников. 

Радостно бьется сердце, когда удается оставить на листе или холсте свое вдохновение. Душа замирает, когда пишешь. И если она остается на листе, это и есть настоящее творчество. Трудно понять, что повлияло на меня при выборе теперешней профессии. До пяти лет я даже не помню,рисовала ли я. Карандаши имелись, но где- то рядом, не притягивая к себе ни мою руку, ни мое внимание. В пять лет мама пообещала отвести меня в детский сад. Если сад, то я ожидала увидеть много красивых цветов, деревьев с фруктами. Ничего этого там не оказалось. Зато один мальчишка, увидев мое разочарование, нарисовал деревья и цветы в альбоме. Да, это был нарядный сад. Я удивилась такому умению. Он рисовал все, что мне придет в голову. Я говорила: «Салют», думая, что уж этого ему ни за что не нарисовать. Но мальчишка рисовал, и я видела, что это был действительно салют. Я про себя назвала мальчишку Умный. Но когда Умный нарисовал трамвай и от его дуги разлетались искры во все стороны, я очень зауважала этого мальчишку и его рисование. Как только в саду выпадала свободная минутка, я уносилась в спальню под кровать, чтобы никто не мешал, и в тишине разглядывала свой альбом с рисунками Умного. Я чувствовала невероятное блаженство от цветных линий, от точек, от всего этого цветного разнообразия. Закончила детский сад и забыла рисование, тем более что альбом куда-то затерялся. Однажды летом (когда я уже перешла в третий класс и жила у моей тети в Кунцеве) во время грозы сидела у распахнутого окна и шила на ручной машинке. Лил сильный дождь, Пахло замечательной свежестью, и не хотелось закрываться от нее стеклами. Беспрерывно грохотал гром› И сверкали молнии. Вспомнила, кто-то говорил, что железное притягивает молнию. Только подумала об этом, крутя ручку швейной машинки, как раздался сильнейший трескучий гром и одно- временно в окно влетел ослепительно ртутный шар диаметром двадцать сантиметров. Он замедлил ход, проплывая мимо меня. Завис в течение нескольких секунд и ушел в открытую дверь коридора. Я выскочила за ним, но удивительный шар исчез. В кухне Мария Ивановна, моя тетя, со своими тремя детьми готовила обед. Я спросила у них, видели ли они такое чудо. Нет, они не видели, но очень испугались оглушительного грома, от которого закачался весь их старый дом. В моих же ушах что-то потрескивало, а в глазах огненно- белый шар словно отпечатался. Вокруг него вились белые спирали, мешая некоторое время хорошо видеть. После грозы все вокруг стало таким прекрасным, чистым, сверкающим. С берез сыпались бриллиантовые капли. Каждая мгновенно вспыхивала радужными огнями и гасла. До чего яркая трава под ногами, жаль ее топтать. Она тоже вся в алмазах. А небо-то, небо... такая синь над головой, хочется набрать в ладони! Я бродила по саду, словно помешанная, и всему удивлялась. Мне казалось, что сегодняшний молниевый шар прояснил мне глаза - и я увидела, какая вокруг красота! В небе зажглась тройная радуга, выбежали из дома дети, тоже начали орать от удивления. Свет нежно перетекал от желтых тонов черед красные к синим и фиолетовым. У меня побежали мурашки по спине. Боже, как великолепно! Вечером я попробовала нарисовать цветными карандашами шаровую молнию. Не получилось, но так хотелось. Зато радуги получились. Ярко сияли над садом. В воскресенье с мамой поехали в зоопарк. У пруда мужчина рисовал черных лебедей. Я не могла отойти, так нравилось смотреть, как из карандаша красиво вытягивается серебристая линия и, извиваясь, создает тело, лапы, голову, нос... Нравится? — спросил художник. Я ответила, что сделала бы шею вот так, и нарисовала на земле палкой. Он придвинул ко мне свой альбом и карандаш. Я нарисовала, как лебедь очень гордо изогнул шею. Художник одобрил рисунок и сказал маме, чтобы она обратила внимание на дочь. Мама прислушалась к незнакомому художнику и повела меня в Дом пионеров. С тех пор я увлеклась рисованием, превратив его в свою профессию. Много было соблазнов - и учиться балету, и игре на скрипке, и даже после школы сдала экзамены в труппу Детского театра за свою подружку, но победила любовь к линии, к изображению, к краскам, к стремлению с их помощью втянуть зрителя в атмосферу красоты и сказочности вокруг нас. Радостно бьется сердце, когда удается оставить на листе или холсте свое состояние души, свое вдохновение. Это у трудная задача. Вдохновение — цветок нежный. Неизвестно откуда и когда возникает. Душа замирает, когда пишешь. И если она остается на листе, это и есть настоящее творчество. Но душа — создание хрупкое, она улетает от создателя, очень часто не оставляя своего божественного следа, и ты страдаешь и мучаешься, что работа не получилась, как тебе хотелось. И все же радугой загорается сердце, когда берешь в руки белый лист, опускаешь кисть в краски и начинаешь новую, неизведанную жизнь... на чистом листе. 

Справка. Родилась в Москве. Окончила Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова. Работает в станковой графике и книжной иллюстрации. Работы находятся во многих музеях и частных коллекциях России, СНГ и за рубежом: в Германии, Франции, Японии, Польше, Дании, Италии, Испании, Чехии и Словакии, Шри-Ланке, Австрии, США и Норвегии.