Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Светлана Калиничева.
Член Московского союза художников.
Член Творческого объединения женщин- художников «Ирида».
Меня настолько заворожила красота металла, огонь, власть которого подчиняет себе твердый металл, что я поняла; не смогу без этого существовать.
В первую очередь мне хотелось бы вспомнить добрым словом моих родных: мать и отца - Калиничевых Наталию и Виктора, а также деда и бабушку — Загорбининых Александра и Таисию. Они для меня сделали все, чтобы я смогла вырасти и заниматься любимым делом. Дали мне возможность ценить искусство и творить. С чего начать? Так распорядилась судьба, что все мои близкие люди занимались искусством. Мой дед был скульптором, скульптором стала и моя мама. Отец тоже занимался искусством, в основном монументальным. Я выросла среди людей, живущих творчеством. Все разговоры были об этом. Каждое лето я проводила в поселке скульпторов Вельяминово. Нашими соседями были ведущие скульпторы эпохи: И.М. Рукавишников, А.П. Кибальников, В.Е. Цигаль, Б.С. Широков, М.Ф. Бабурин, Г ‚А. Шульц. Я росла, слушая разговоры, переходящие в шумные дискуссии о творческих методах, о темах работ, о худсоветах. А зимой, в Москве, были вернисажи и встречи с теми же великими мастерами. Так что неудивительно, что главным побуждением у меня стало стремление к творчеству, когда всем существом завладевает мечта учиться такой манящей, такой необычной профессии художника. Самые ранние впечатления остаются надолго, тем и ценны те первые минуты, впечатления и ощущения от жизни. Детство вспоминается, как калейдоскоп из постоянных рисованных детских «шедевров», карандашей под подушкой, пластилина на ковре (благо я росла в семье художников, где все этим занимались и это не выглядело неправильным), ну и, конечно, встреч с разнообразными и яркими людьми, с которыми общались мои родители. Слепив очередную композицию, я бежала к маме или деду показать то, что я сделала. Меня плавно, но постоянно корректировали, направляли, но так, чтобы при этом не подавить во мне собственное «Я». Так что начальную школу искусства я впитывала и в прямом, и переносном смысле с молоком матери. Со временем подросшую, меня стали брать на выставки, вернисажи, где я встречалась со старыми знакомыми. Общение с ними накладывало отпечаток на мое восприятие мира и искусства. Отец мой, Калиничев Виктор Сергеевич, трагически погиб, когда мне было всего пять лет. В 10-летнем возрасте я потеряла мать, моего кумира и наставника. Бабушка с дедом продолжили мое воспитание. Дед, Загорбинин Александр Николаевич, за- мечательный художник, скульптор, помогал моему творческому росту. Но и он, к сожалению, не дожил до моего совершеннолетия. В этот момент я испугалась. Мне психологически трудно было продолжать идти путем своих родителей. Ведь творить и зарабатывать деньги — это принципиально разные вещи. Но со мной оставались мамины подруги-художники‚ которые меня поддерживали и подсказывали пути решения проблем. Ольга Победова, Наталья Стогова, Наталья Гринева, Наталья Мотовилова‚ на самом деле всех не перечислить. Я благодарна им за то, что они сделали для меня. Очень часто вспоминаю с любовью и благодарностью имя того, кто помог мне найти себя. Рукавишников Иулиан Митрофанович, близкий друг моего деда... Он для меня был ЛУЧШИМ Скульптором, Наставником, Другом... Решение поступать в МГХПУ им. С.Г. Строганова на отделение художественной обработки металла было сложным, но обдуманным. Я хотела учиться, хотела узнать все о металле. В процессе обучения у меня появилась страсть... страсть к кованому металлу. Закончив 1-й курс института, я попала в мастерскую к талантливому кузнецу Анатолию Корнееву. Именно там я попробовала впервые сама ковать. Мой первый подсвечник, конечно, был не идеален, но я храню его как талисман, с которого и началась моя серьезная и осознанная творческая жизнь. Дальше аппетит разыгрывался все больше,и я,наконец, стала сама ковать на базе кузни в институте... Начала участвовать в выставках, сначала в молодежных, а потом и я московских и во всесоюзных. Казалось бы, я выбрала не совсем женскую специальность. Кузнечное дело всегда ассоциируется с огромным кузнецом, горном и мощным молотом. Но меня настолько заворожили красота металла, огонь, власть которого подчиняет себе твердый ме
талл, что я поняла: не смогу без этого существовать. Каждый раз наблюдая, как мастера выковывают из какого-то неприметного железного прутика красоту, застывшую в металле, я понимаю: вот оно, Божественное чудо. В моей работе мне очень помогло то, что я ковала сама. Рисуя различные проекты, я могу заранее почувствовать поведение металла, насколько он «согласен» и сможет ли он подчиниться кузнецу. Порой бывает и так, что мне надо самой пройти путь изготовления того или иного изделия: идею, которая созрела для осуществления замысла, просто невозможно передать другому человеку, и тогда объяснение идеи происходит путем гнутья проволоки, а не рисования на бумаге. После окончания 2-го курса института я вышла замуж за своего одноклассника. Мы дружили еще в школе, так что наши друзья не были удивлены таким решением. У молодой семьи всегда бывает период становления. Мой муж — юрист, у него своя сфера интересов, но ему приходится мириться с тем, что жена — творческая личность и большую часть времени проводит на любимом производстве. Мне очень помогают родители мужа. В воспитании детей мне не хватает времени‚ и, если бы не дедушка с бабушкой, было бы еще труднее. Часто, приходя домой после рабочего дня, я сажусь вместе с сыном и дочкой, и мы рисуем что- то вместе. Бывает, дети вольно или невольно наталкивают меня на новый ход мысли, о котором раньше я и не задумывалась. Я вижу, что и им интересно, что получается из их идей. Каждый день убеждаюсь, как непросто идти своим путем, но я счастливый человек. У меня есть свой, выбранный мной путь, и следовать ему — моя главная цель. С 1996 года регупярно участвую в выставках, организованных «Иридой»_ Последние три года я работаю в ооо «ФИРЭН», которое исполняет по моим проектам всевозможные изделия. Область моих разработок с каждым годом расширяется и теперь не ограничивается только предметами обихода‚ я занима- юсь и комплексными проектами, включающими и интерьерные, и экстерьерные решения, дизайн в целом. Сотрудничая с различными архитекторами, мы разрабатываем общую концепцию дома, офиса, коттеджа, павильона. Самая главная радость — это видеть свои замыслы, воплощенные в материале. Пусть придуманное мной живет своей жизнью, украшая жизненное пространство других людей, но это и есть главная задача художника: то, что он создал, должно радовать глаз.

