Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Татьяна Каленкова, Член Московского союза художников.
Самое таинственное в скульптуре - это творческий процесс, в котором реальный предмет, сделанный из грубого материала, приобретает свою духовную сущность. Почему я стала скульптором? Когда я задаю себе этот вопрос — то вспоминаю Скандинавию и особенно Исландию, где прошло мое детство. Мой отец был дипломат, и мы много путешествовали. Вспоминаются фьорды, скалы, вулкан Гекла, лава, застывающая причудливыми силуэтами великанов и троллей. Посещали мы и выставки, и мастерские художников. А кроме того, на улицах и площадях городов стояли великолепные скульптуры Торвальдсена, Еинара Йонссона, Асмундура Свенссона. Когда мы вернулись в Москву, я поступила в Московскую среднюю художественную школу при институте им. Сурикова, а по ее окончании — в Московское высшее художественно - промышленное училище (б. Строгановское) на факультет архитектурно-декоративной скульптуры. Мы учились у многих первоклассных мастеров, в том числе у Е.Ф. Белашовой и Г.И. Мотовилова. Особенно много в смысле ритма, счета, конструкции в скульптуре дал нам знаменитый профессионал своего дела Г.И. Мотовилов. Но учеба продолжается и после окончания института. Поэтому своими учителями считаю также А.А. Древина и В.Х. Думаняна. Шестидесятые годы - это молодежные выставки. Потом были еще многие выставки, в том числе и зарубежные — в Болгарии, Югославии, Чехословакии. Лондоне, Италии и др. Самое таинственное в скульптуре - то, как реальный предмет. сделанный из грубого материала, приобретает свою духовную сущность. Выразить современное ощущение формы невозможно без выявления ее отношения с пространством. Нам, скульпторам моего поколения, пришлось работать по заказам Художественного фонда. Это фигуры солдат, женские фигуры с аксессуарами («хлеб-соль» и т. п.). Эти скульптуры были, конечно, разного качества, но в том числе и интересные, и давали хороший опыт работы с большими формами и с архитектурой. Своими удачными монументальными работами я считаю мемориальные доски А.Т. Твардовскому (архитектор С. А. Захаров) и академику Н. Мельникову в Москве, скульптурное оформление административного корпуса объединения «Химволокно» в Могилеве, оформление фасада комбината «Спринт» в Москве. Мне также повезло участвовать в работе по воссозданию скульптуры на храме Христа Спасителя в Москве. Эта работа выполнялась лучшими скульпторами Москвы и Петербурга под руководством замечательного скульптора, академика Ю.Г. Орехова (к сожалению, ныне покойного). Особый раздел творчества каждого скульптора составляют портреты, как заказные, так и незаказнные, выставочные. К наиболее удачным своим таким работам я отношу портрет сестры под названием «Стихи», который находится в галерее Петрозаводска, портрет А.М. Коллонтай в кованой меди ( Государственный Русский музей) серию портретов А.М. Коллонтай в кованой меди (Государственный Русский музей), серию портретов А.Т. Твардовского, портреты А.А. Древина, М. Климовой, отца, матери, И. Старженецкого‚ автопортрет с сестрой (Государственный Русский музей). Мемориальные доски — это тоже портреты. Но самые мои любимые работы — станковые выставочные, в которых ищешь свой пластический язык. Насколько это удалось, можно судить по таким произведениям, как «Изба», бронза, (Государственная Третьяковская галерея), «Верейские мотивы», дерево, 190 см (Художественная галерея Томска), «Игра», бронза, (Государственная Третьяковская галерея), «Автопортрет», дерево (Государственная Третьяковская галерея), серия натюрмортов в дереве, серия композиций «Музыка» в бронзе. В станковых произведениях для меня самое важное — это материал: керамика, дерево, бронза и даже такой немодный теперь гипс. В каждой работе ищешь новые формы, размеры, материалы, а это каждый раз риск, риск потери времени, сип, творческого потенциала. Но кто не рискует — тому скучнее жить и работать, не так ли? Справка Монументальные работы Мемориальные доски: А. Твардовскому в Москве (архитектор С. Захаров), 1983; академику Н. Мельникову в Москве (архитектор С. Захаров), 1987; академику Т. Николаеву в г. Курчатове, 1990. Декоративная композиция в Могилеве, Белоруссия, 1991. Декоративные композиции в интерьере на фасаде ресторана «Якорь» на Тверской улице в Москве (архитектор С. Захаров), 1992. Участие в воссоздании монументальной скульптуры на храме Христа Спасителя в Москве, 1999. Произведения находятся: В Государственной Третьяковской галерее; в Государственном Русском музее; в музеях Вологды, Петрозаводска, Омска, Томска, Нижнего Тагила, в зарубежных галереях и коллекциях.