Книги

Татьяна Иванова Член Московского союза художников. Природа для меня — это Бог. Она была до нас, останется после нас. Природа не терпит подделки, небрежного с ней обращения. Она дает нам любовь и требует ответного чувства. Она всегда и везде заставляет задумываться о сущности нашего бытия, о душе, о нашем прошлом и будущем. Родилась я в 1946 году в Москве в семье очень молодого художника, тогда еще студента Суриковского института, Виктора Иванова. Жили мы, как и все после войны, трудно, в коммуналке, но с маленькими радостями. В 1957 году отцу, уже не студенту, дали мастерскую, и мы переехали туда. Жили втроем, и папа работал с нами в одной большой комнате 24 квадратных метра . Тогда-то, уже в 11 лет, я и поняла, кто мой папа и что он делает. Я не проявляла никакого беспокойства по поводу моего будущего. Рисовала? Да. Как все в школе. Папа считал, что если у меня есть какие-либо данные, то они проявятся. И они проявились, но только в 10 классе. Это случилось летом, в деревне на Рязанщине‚ куда мы ездили каждый год на все лето. Вот тогда-то папа за меня и взялся. За год я научилась разбираться с цветом, формой и ставить фигуру в рисунке. Конечно, были недостатки. Многого я не понимала. В том числе, что такое композиция. Поэтому в «Строгановку» я не поступила. Мне не хватило полбалла. На следующий год я поступила в текстильный институт. В то время там преподавали очень хорошие педагоги-живописцы: Чураков‚ Васильев, Чистяков, Дубинчик. Рисунок у нас вел Манизер. А композицию — замечательный «дядечка», Шуганов. Все тайны полосочек, клеточек, точечек нам поведал, все основы композиции. Рисунок у нас был академический, а живопись - декоративная. Поэтому летом с папой я работала маслом. Вот эти две школы: институт плюс папа и помогли мне сформироваться как художнику. Но самая главная школа художника и жизни — это, конечно, папина. В 1970 году в июне я получила диплом об окончании института, а в октябре у меня родилась дочурка Машенька. В 1973 году я поехала на творческую дачу от Союза художников — в Горячий Ключ Краснодарского края. Там я впервые два месяца работала самостоятельно, уже без папы. Мне очень повезло, потому что природа тех мест требовала именно сочетания академической школы и декоративной (плоскостной) живописи. Так началась моя творческая жизнь. Надо сказать, что на самом деле она началась намного раньше. Еще учась в институте, в 1966 году участвовала в молодежных выставках. В то время не было строгой системы вступления в молодежную секцию Союза художников. Мы пришли, написали свои данные и адреса и уже стали членами молодежной секции МОСХа‚ а это давало право участия в выставках. С тех пор я была участницей практически всех городских, секционных, республиканских, областных и союзных выставок. В 1974 году меня приняли в Комбинат живописного искусства, который давал материальную возможность жить если не шикарно, то почти сносно по тем временам. Сейчас, после всех переворотов, перестроек, переделав, идет беспардонная атака на то время в котором мы родились, выросли сами и воспитали своих детей. С бесплатными детскими садами, лагерями, школами и другими учебными заведениями, тогда власти обязаны были обеспечить людей работой, а следовательно, и средствами к существованию. Государство (может быть, недостаточно хорошее) обязывало людей отдыхать, заботилось об их развитии: и культурном, и физическом, и моральном. Хочешь не хочешь, а предприятия должны были покупать произведения искусства, устраивать свои галереи, строить дома культуры... Это давало возможность художникам жить, они могли в свободное время творить уже не заказные вещи, а для души, для себя, для выставок. Сейчас соцреализм считается (вернее, его делают таким) ругательным термином. Но это был социальный реализм. Во все времена, начиная с иконописцев, художники выполняли социальный заказ. И дай Бог будущим художникам (если они выживут в это страшное для культуры время) создать такие же замечательные произведения, какие были в то, некапиталистическое, «небаксовое» время. Почти перед самым развалом Союза и всех моральных, финансовых и психологических устоев, в которых мы все жили, актив женщин-художников сгруппировался для проведения выставок, которые стали привлекать все новых и новых единомышленников. В итоге эта идея вылилась в 1989 году в образование Творческого объединения женщин-художников «Ирида». Этот маленький союз женщин давал радость общения, инициативу в организации мероприятий, творческих вечеров, вернисажей‚ совместных поездок и поддержку в творчестве. Постепенно из внутригородской организации «Ирида» приобрела значение международной. Я принимала деятельное участие в создании это творческого союза женщин-созидательнц со временем, однако, мое участие в жизни коллектива свелось «на нет». Я отошла от дел «Ириды».Сейчас за все надо платить, а я не могу платить за участие на выставке, за «повесочные площади», за поездки. Я по-прежнему пишу пейзажи и натюрморты в своем стиле. Моими картинами нельзя «заткнуть дырку в стене», нельзя подогнать под интерьер современных толстосумов. Работать «под заказчика» я не умею, не могу и не хочу. Я художник пейзажа и натюрморта. Моя задача, желание и потребность — запечатлеть момент того прекрасного, что нас окружает. Природа для меня это Бог. Она была до нас, останется после нас. Мы часть ее, прекрасная, хотя и не лучшая. Природа не терпит подделки, небрежного с ней обращения. Она дает нам любовь и требует ответного чувства. Особенно я почувствовала это на Байкале, куда поехала на творческую дачу от Союза художников в 1935 году. Перед этим я побывала в Испании. Это прекрасная, красивейшая страна с прекрасным климатом и замечательными людьми. И сравнивая Байкал с Испанией, а в дальнейшем еще и с Японией, Монголией, Кипром, Египтом, я убедилась, что природа везде очень серьезна и сурова, даже если там все время светит солнце и всегда тепло. Она всегда и везде заставляет задуматься о сущности нашего бытия, о душе, о нашем прошлом и будущем. И изображать ее легкомысленность, веселенько преступление, Перенести натуру одно к одному холст невозможно, потому что язык краски особый. Каждый человек видит цвет по - своему, художник передает свое отношение и настроение от увиденного. Живопись — это не фотография, это пережитое наслаждение от получаемых оттенок; и нюансов. красок природы.В процессе создания картины ты переживаешь, забываешь обо всем на свете. Мои работы — это мои дети. Расставаться с ними крайне сложно ( хотя «кушать надо»), Потому я часто прибегаю к переложению своих идей в разные материалы на основании первоисточника: в черно-белой графике. в темпере. гуаши, пастели. Я, по прошествии многих лет, сожалею о том, что в молодости не познакомилась с различными материалами монументального искусства: мозаикой, деревом, металлом. Жизнь заставляет заниматься сегодня экспериментами и в прикладном искусстве: росписью по дереву, витражами и даже бисероплетеннем. Школа текстильного института привила мне вкус к декоративному искусству. Любое творчество прекрасно, все, во что человек вкладывает свою душу. Творчество бесценно. Цена — это условное обозначение того, за что художник соглашается отдать свою работу для возможности дальнейшего существования и создания новых произведений. Настоящий художник просто создает не думая о том, сколько он за эту работ; получит. Запланированная коммерческая цель не может привести к созданию чего-нибудь стоящего.К искусству это не может иметь отношения. Цивилизация государства всегда определялась по уровню его культуры. И если мы не сумеем сохранить наследие русской культуры, духовности гуманизма, мы не сумеем выжить и потеряем наших детей, историю и страну. У меня двое детей — Маняша и Ванюша. Ванечка со своей женой Викой подарили мне замечательную внучку Настену. Машенька уже стала очень хорошим художником. Она выставляется самостоятельно и вместе со мной. Ванечка не захотел идти по нашим стопам, хотя все данные у него были. И я очень надеюсь, что в четвертом поколении Настена продолжит наши семейные традиции и станет истинно творческим человеком, в каком бы виде это ни проявлялось. Я очень надеюсь также, что реалистическое изобразительное искусство наберет силу (тем более что оно сегодня еще существует только в нашей стране), расцветет, отодвинет все искусственное и наносное, что не свойственно русскому человеку, и поможет нам сохранить собственное «Я».