Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Надежда Девышева Заслуженный художник Россиийской Федерации. Член Московского союза художников.
«Желание замкнутся в ограниченном пространстве - клетке и стремление познать глубины бытия приводят к борьбе и победе созидательных сил» К. Кедров
Я родилась в Москве, в семье военнослужащего, в послевоенные годы, когда думали о том, чтобы выжить и не умереть с голоду. Мы жили в военном городке, где не было никаких островков культуры. И только переехав на Хорошевское шоссе, я поступила в художественную школу, которую и окончила экстерном в одиннадцатом классе. У меня был выбор — пойти в медицинский институт либо штурмовать стены художественного вуза. Волею судеб я стала ученицей Григория Брускина и впервые столкнулась со свободным рисованием и раскрепощенностью композиций. Это знакомство привело меня в стены текстильной академии на факультет прикладного искусства. Прошли годы обучения в легкой промышленности, но одновременно появилось и окрепло желание работать в области графики. В 1975 году Виктор Дувидов привел меня в эстампную мастерскую Комбината графических искусств, откуда и началось мое творческое знакомство с миром большой графики. Начало пути... Я бы назвала этот период «3накомство с миром». Мне очень много дали поездки от ЦК комсомола на стройки пятилеток. Была возможность посетить самые дальние уголки нашей тогда большой страны. Меня потрясла мощь КАМА3а. В цехах у меня возникло такое впечатление, будто в голубой дымке сильные и красивые существа, пластично передвигаясь, создают нечто таинственное и удивительное. Там я сделала серию графических листов, за которую в 1978 году получила премию Ленинского комсомола. Знакомство с миром, людьми, новой культурой продолжалось в казахстанских аулах. Раскаленый и дрожащий воздух, минареты и тропки предгорьев Тянь-Шаня. Побывала я и за Полярным кругом, на Чукотке. Когда я поднималась по сопкам Синегорья (где строилась Колымская ГЭС), по сопкам Певека, меня охватывал трепет от ощущения парящего безмолвия, где мир застыл и история не продвинулась ни на шаг, с тех пор как появились эти огромные серые камни. Легенды Чукотки покорили мое воображение. Образы чукчей, яранги и кейгуры (выветренные скалы) моржи, касатки - все это было чем-то неземным, пришедшим из космоса. В 1980-е годы судьба познакомила меня с поэтом и филологом Константином Кедровым. Его теоретические статьи о метакоде, увлечение исследовательской темой «Творчество и космос» буквально захватили и очаровали меня. Так начался период проникновения в духовную сферу. Мои космические серии выполнены в литографии, монотипии‚ офорте. В 1988 году на творческой даче Сенеж был замечательный заезд художников СССР и Америки. Здесь я сделала целую серию литографий «Метакод» К. Кедрова. Одна из работ называется «Полярная звезда - Кол» — тайна языческих обрядов. В них умершие улетают в форме потока энергии к северной звезде Кол, центру Вселенной. Таинственная звезда Кол — постоянная точка на небе, вход через воронку, прямой путь на небо. «Прыжки через костер» — языческие народы на- девали маски и прыгали через костер, тем самым как бы соединяясь с душами своих предков. В 1980 году я пришла в студию Нивинского и познакомилась с В.И. Павловым. Он организовал творческие поездки на автобусе по стране. Вологодская, Ярославская, Костромская области, — мы посетили места, где как бы поселилось старое время. Избы из ели Устюжны, вологодские кружевницы, Спасо - Каменный монастырь на острове Кубинского озера. В память врезалась огромная старинная баржа около 20 метров длиной, которая прибилась со времен судоходства Х!Х века к берегу Кубинского озера. Предметы и образы у меня вылились в тему «Вологодские напевы» и серию «Те, кто с нами». Эта серия навеяна любовью ко всему живому, которое существует как бы на ином, параллельном с нами, уровне, оно обволакивает нас, как херувимы и серафимы, предупреждает, как птица Алконост, предвещает, как птица Гамаюн и очаровывает, как птица Сирин. Я - художник, которому посчастливилось жить в нескольких эпохах: эпохе социализма, эпохе перестройки и эпохе строительства капитализма. Но изображаю ли я КАМА3‚ или воссоздаю образы русских дворян на фоне архитектурных зданий ХVII — ХIХ веков Кускова, Царицына, Архангельского или Кузьминок‚ миражи чукотских пейзажей, или пытаюсь проникнуть в тайны космических структур, я усвоила для себя одну задачу: следовать по пути собственных ощущений и собственного видения. Это и есть мой мир, в котором я осуществляю свои пластические идеи. Мои работы находятся в собраниях Музея истории Москвы, Мемориального музея космонавтики, Центрального музея В. И. Ленина, в художественных музеях Зарайска, Пскова, Вологды и за рубежом: в Музее современного искусства Кельна (собрание Людвига), в галереях Канады, Испании, в частных собраниях США, Японии, Голландии, Бельгии, Великобритании и др. Сейчас у меня два взрослых сына, два внука, но времени появилось намного больше, чем раньше, что дает мне возможность ездить, видеть, переосмысливать, размышлять и работать. оброненная фольга В мертвом воздухе звенит. Свой затейливый повтор Продолжает сладкий звук. Манит теплой лунной пылью Квадрат, несмываемый, Не стираемый никем, ничем. Несмываемый, Не стираемый никем, ничем. К. Кедров «Квадрат».