Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Надежда Воробьева Член Московского союза художников.
Я реалист и оптимист по жизни. В картине надо изобразить суть человека или вещи. Это все взаимосвязано. Картина должна давать зрителю положительный заряд. Жизнь ниточкой тянется из детства. Вот и намотался клубок в 80 лет. Родилась я в 1924 году в Москве. Родители не были художниками. Но мама хотела, чтобы я стала художником. Когда в лагере я нарисовала петуха, который произвел на лагерного врача большое впечатление, меня стали называть художником, - мама радовалась. А я рисовала, делала в школе стенгазеты, ходила в кружок. Потом ездила в районную студию. Раньше в каждом районе Москвы были студии. Преподавала у нас Антонина Петровна Сергеева, ученица В. Серова, Девочкам она говорила, чтобы мы не выходили замуж, если хотим быть художниками. Была выставка студийных работ учеников студии в Колонном зале Дома Союзов. За мою акварель я получила премию - акварельные краски и монографию А. Дейнеки. В 1939 году открылась художественная школа на Каляевской улице в Москве. Это была уникальная школа. Там преподавали предметы школьной программы и рисунок, живопись, композицию. Преподавали замечательные художники: В.В. Почиталов‚ С.П. Михайлов, П.Н. Соловьев, Н.Н. Андрияка, скульптуру вел В.А. Ватагин, директором был Каренберг Николай Августович. 1941 год — война. Школу срочно эвакуируют В Башкирию, в село Воскресенское. Многие родители отправились с нами. Но мая мама осталась в Москве. Та очень о ней беспокоилась, особенно не находила себе места, когда бомбили Москву. В Башкирии мы учились, работали, правда недоедали и скучали по дому. Теперь школьные годы в Башкирии вспоминаются с радостью. Мы ведь были молоды и жили в тесном, дружном коллективе. Г.М. Шегапь приехал к нам в Башкирию. В школе училась его дочь Ляля. Помню его с этюдником на фоне мо- розного снежного пейзажа села Воскресенское. Многих людей, которые были с нами, вспоминаю с любовью. В военное время они старались нас согреть своим душевным теплом и вниманием. Два года прошли, и нас привезли в Москву. Школа возвратилась. Потеряли там одного очень талантливого ученика Никиту Калиновича. Школа закончилась. и вот принята я в Московский художественный институт им. Сурикова. Моими учителями были В.В‚ Фаворская‚ И.И. Чекмазов, Д.К. Мочальский, К.М. Максимов. Окончила институт по классу профессора Г.Г. Ряжского. И вот я, как говорится, на свободе. Перед жизнью. Что делать? Где работать? Как заработать? Устроилась на ВСХВ (Всесоюзная сельскохозяйственная выставка). Каждая республика имела свой павильон на выставке. Мы с бригадой должны были написать панно в водном зале Таджикской республики. Денег нам не платили, но дали командировку в Таджикистан, аргументировав, что надо собирать материал. Из Душанбе нас отправили в местечко под названием Макмеруд (в переводе — райская земля). И впрямь рай: водопад с гор льется в реку, красиво, при жаре - прохлада, можно работать. Я привезла 6 этюдов, и они попали потом на выставку молодых художников, которая была на Кузнецком мосту, 11. До сих пор эти этюды мне нравятся. Я их храню. За командировку мы отчитались в Комбинате декоративного искусства привезенными этюдами. Потом работала в Комбинате живописного искусства. Ввели гарантированное авансирование. Это был денежный выход. Каждый месяц я получала 200 рублей и имела договор или два на картину заданной темы. В конце года делали перерасчет, и я получала приличную сумму. Темы были разные. Мне давали темы с людьми и, как правило, с дальними командировками. Где я только не была! Казахстан, Узбекистан, Таджикистан‚ Киргизия, Украина, Финляндия... Это интересно. Воспоминания хорошие. Но бывало и трудно. Теперь другое время, и было бы даже невозможно подумать о таких творческих командировках.
Вот пример трудной поездки. От Уфы на автобусе до совхоза километров 60. Приехала уже затемно. Правление закрыто. Говорят, переночуйте вот здесь. Комната не топлена, а на улице лютая зима. Легла не раздеваясь, чувствую, что кругом крысы. натерпелась страху. А бывало и хорошо. Приезжаю, меня ждут люди, которых надо писать. Можно работать с натуры. Исполняла групповые портреты. Питалась в рабочих столовых. Все нормально. Я человек не избалованный. избалованным такие поездки противопоказаны. Моя дочь просила, чтобы я взяла ее с собой в поездку. Я протестовала, говорила, что много риска. Она все же уговорила меня, и мы поехали вместе. И, представьте, повезло. Тема заказа была «Болгарская делегация в корейском совхозе». Совхоз находился под Ташкентом. Председатель совхоза, вполне нормальный, ждал нас, устроил в гостиницу. Гостиница по тем временам великолепная: есть ванна, дали нам две комнаты, были повар и сторож. Председатель говорил: сторож нужен, чтобы дочь не украли. Направили ко мне для работы и узбеков, и корейцев. Было все хорошо. На обратном пути мы, конечно, посмотрели Ташкент. На всю жизнь остались воспоминания. Но бывало и так: приедешь, а заказчик говорит, что договора нет и денег тоже нет. Приходится уговаривать, чтобы он съездил в райком партии. Там надо выяснить, подтвердить заказ. И, действительно, все образовывалось. И я работала, работала в темпе. Мое кредо в искусстве: я реалист и оптимист. В картине надо изобразить суть человека или вещи. Это все взаимосвязано. Картина должна давать зрителю положительный заряд. Участвую во многих выставках. Люблю писать детей. Контакт с ними получается легко. Без контакта дети позировать не будут. Пишу пейзажи, натюрморты. В 1958 году была групповая выставка «По творческим поездкам» на Кузнецком. Участница всех зональных (и других московских) выставок в Москве. В 2000—2003 годах работы выставлялись в Малом Манеже, на выставках «Золотая кисть». Мои работы есть в частных коллекциях Москвы и за рубежом (в Италии, Англии, Германии), в Подольском художественном музее, в одном из музеев Японии. Считаю, что художнику необходимо побывать в Испании, Италии, Франции и других странах. где есть музеи европейских художников, художников высокой нравственной чистоты, отдавших свою жизнь искусству.