Книги

Элеонора Белевская

Член Творческого Союза художников России

Член Международного художественного фонда

Член Творческого объединения женщин художников "Ирида"

Предметы — символы одухотворенной формы, предчувствие иного интуитивного ощущаемого мира. . Вероятно, мое художественное мировосприятие начало складываться в четырех-пяти- летнем возрасте в солнечном Казахстане. Я помню себя в сверкании воды, в сиянии песков. Крошечные алмазики переливались на солнце всеми цветами радуги. Я слышала их песню. Позже, уже в Москве, на выставке Дрезденской галереи я долго стояла перед картинами Сера и Синьяка. Они мне напомнили впечатления детства. Я родилась в 1940 году в Москве, в семье, по которой кровавым колесом прошелся сталинский террор. Мой дед (светлая личность) был репрессирован‚ затем расстрелян в 1938 году. Семья «врага народа» испытала множество гонений: мать выгнали из института, отец еле спасся, переехав в другой город; трудно было найти работу, жили бедно. Мать — одаренный литератор и театровед, тетя - скульптор. Их творческий потенциал так и остался невостребованным. Они ушли из жизни, возложив на меня нелегкое бремя своего духовного наследия. 

Моя тетя-скульптор была моей первой учительницей рисования. Я с восторгом наблюдала, как легкими штрихами цветными карандашиками она накладывала один цвет на другой: загорались перья жар-птицы, расцветали цветы, играли блики солнца на морских волнах. Впоследствии я назвала мою детскую студию «Лебедь». 

Это фамилия моей тети, очень ей соответствующая. В школе я лихо писала заголовки стенгазет и рисовала карикатуры. Любовь к литературе привела меня на журфак МГУ, любовь к рисованию — в изостудию. Художник проснулся во мне внезапно. Когда преподаватель в изостудии, покритиковав мою мазню, обратил мое внимание на то, сколько оттенков в вазе, у меня будто глаза открылись. Натюрморты, пейзажи, портреты, несовершенные по рисунку, вдруг засветились свежими красками. Цвет с тех пор стал в моем творчестве главным средством в передаче моих впечатлений. В МГУ на военной кафедре я изучала медицинскую анатомию. В студии писала обнаженную натуру (Позже в горкоме графиков на Малой Грузинской я прошла специальным курс обнаженной натуры). 

Художник — открыватель красоты. 

В ее твореньи он соперничает с Богом. 

Служенье муз не терпит суеты. 

Он одинок. Трудна его дорога. 

Художник отвергает суету, 

В уединенье учится прозренью, 

В красивом различает нищету, 

Морщины осеняет вдохновеньем. 

Художник — накопитель красоты. 

С цветов ее, как пчелка, собирает 

Влекущие неясные мечты, 

В одежды, как портниха, одевает. 

Художник воспевает красоту. 

Дрожит натурщица от холода и злости — 

Он показал не только наготу‚ - кости. 

И верьте, тяжелей проклятья нет 

в прекрасном теле видеть мясо и скелет.

Закончила МГУ и факультет художников печати при Союзе журналистов СССР. Художником печати не стала. Стала журналисткой и живописцем. Живопись не кормила, она стала постоянной потребностью души. Однако окончилось время «оттепели». Свойственное моему характеру чувство справедливости и сочувствия к страдающим, отрицательное отношение к тоталитарному режиму привели меня к участию в диссидентском движении. За дружбу с диссидентами и работу в «Самиздате» меня уволили из радиокомитета. Долго скиталась без работы. Мои статьи об охране памятников культуры, об охране природы, вскрывающие истинное положение дел, также вызывали негативное отношение в редакциях. Серьезной школой для меня оказались поездки по стране с передвижниками выставками.

Союза художников СССР. В выставках были представлены произведения лучших наших мастеров, вокруг которых ломали копья критики. С открытием выставочных залов на Малой Грузинской появилась возможность участвовать в профессиональных выставках. Протест против официального искусства привел меня в ряды нонконформистов. В 1968 году я получила свой первый приз на выставке художников Всесоюзного радио и телевидения. К моему удивлению, мою живопись высоко оценили искусствоведы из Третьяковки. Приз был в виде большой керамической вазы, наполненной тюбиками масляных красок. Недавно в альбоме «Амазонки славных лет», изданном Л. Пятницкой (Лорик)‚ я неожиданно увидела свою фотографию с таким представлением: «Элеонора Белевская — художник, вдумчивый искусствовед. Всю себя отдала искусству без остатка. Некоторым избранным ею художникам при- несла заметную пользу». 

 Еще в период «социальной активности» я поняла что нельзя без конца пережевывать «мерзость жизни», как это делали многие из моих коллег по искусству. В начале 1980-х я увлеклась идеями движения за космическое сознание. Я почувствовала себя частицей Вселенной. Погружаясь в ее стихию, я испытываю упоение Божьим миром, в котором все взаимодействует, излучает энергию, дышит. Живопись по черному — это рождение света из мрака. Она так же естественна, как и по белому. Неиссякаемый источник вдохновения для меня — природа. Но она часто толкает художника на путь этюдности, традиционного реализма. Необходимо порой от нее отстраниться. Уроки «отстранения» я получила в студии Владислава Зубарева. Это замечательный педагог, умеющий найти в ученике его творческий потенциал. Занятия в его студии много дали, хотя я и осталась художником непосредственно чувственного восприятия мира. Я нахожу поддержку и созвучие моим творческим поискам у французских импрессионистов, русских художников, Н.Г. Врубеля, прибалтов Чюрлениса и Паулюка.

В середине 1980-х я стала вести изостудию в школе - интернате и увлеклась детским творчеством. Работу с детьми я рассматриваю как соучастие в творчестве. Это живительный родник и для меня самой. В те годы я участвовала в акциях «Мемориала», писала статьи в защиту интернатских детей от репрессивной психиатрии и педагогики. С помощью изотерапии мне удалось снять несколько неоправданных диагнозов у «трудных» детей. В течение 10 лет я вела занятия в студии при ЖККе с детьми от 3 до 14 лет . (помещение отобрали в 2001 году). Работы детей из моих студий и я как руководитель постоянно награждались дипломами и грамотами выставок - конкурсов «Золотая кисточка».