Книги

НАТАЛЬЯ БАТУРИНА.
Материнство, любовь, женские образы - это темы, которые меня волнуют, я хочу передать свои чувства и переживания в моих работах. Сколько помню себя, я всегда что-то лепила, рисовала, красила, складывала из кубиков дворцы. А лепкой особенно увлеклась в эвакуации. Нас с мамой в 1941 году отправили в Челябинскую область, в Верхний Уфалей. Там я попала в больницу с воспалением легких. Детей в палате лежало много, а игрушек не было. И я набрала глины в саду при больнице и слепила сначала кукол, потом зверюшек разных. Остановиться уже не могла. Вернулись мы в Москву в 1944 году. Дедушка, отец моего папы, оставался в Москве и сохранил Квартиру, огромную библиотеку, картины. Он был профессор, доктор технических наук, но обожал живопись, музыку, театр, особенно балет. Мы часто ходили в Большой театр. А по выходным ездили с ним на этюды. На дачах, которые мы снимали в Переделкине, Архангельском, Барвихе, всегда ставили букеты цветов и писали натюрморты.
Мама, окончив ГИТИС, попала в Саров, закрытый город, где была режиссером в театре для ученых-физиков. А отец уехал в Севастополь актером с новой семьей. Я осталась в Москве на улице Фрунзе с дедушкой и бабушкой, они-то и занялись мной всерьез. Во дворе нашего дома была мастерская скульптора, куда я и стала ходить лепить. Это он посоветовал поступать в МСХШ, где я и проучилась до 1955 года. В этом же году я сдала вступительные экзамены в институт им. Сурикова на факультет скульптуры. Училась у М.Г. Манизера. Очень строгий человек, но и мудрый, интеллигентный, образованнейший. Не навязывал своего мнения, если видел, что студент самостоятельно рвется к развитию своих способностей.
В институте в это время преподавали прекрасные педагоги: Н. Томский, А. Древин, Д. Жилинский, искусствоведы А. Чегодаев, М. Алпатов и другие. А какие ребята были у нас на факультете! О. Комов, Ю. Чернов, Я. Куприянов, Г. Распопов, В. Клыков, О. Яновский и другие. Такие разные, но славные ребята, уже тогда интересные художники, дружба с которыми сохранилась до сих пор, а о некоторых — только память. Диплом я защитила в 1961 году работой «Аквалангисты». Вышла замуж, родила сына Игната. С мужем мы вместе учились в МСХШ и в институте. Но брак наш был недолговечным. Оба старались стать скульпторами, но у меня все получалось быстрее и удачнее, шел творческий рост, а это раздражало мужа. Начались унижения, оскорбления, ревность. Когда скандалы стали отражаться на сыне, мне пришлось расстаться с мужем. Дальше я топала по жизни одна с сыном. И мне кажется, что я сумела воспитать в нем отличный вкус ко всему, что касается творчества, тонкое понимание искусства, восприятие прекрасного, отрицание злого и жестокого, что процветает в изобразительном искусстве сейчас. Нам с сыном повезло, жизнь сводила нас с интереснейшими людьми: А. Тарковский (Игнат снимался у него в «3еркале»), М. Терехова, В. Солоницын, Н. Гринько, О. Янковский. Все эти встречи оставили глубокий след в жизни моей и сына. А оригинальная постановка «Гамлета» А. Тарковского в театре Ленкома заставила меня пытаться передать в скульптурной композиции чувство одиночества, непонимания, мелкой суеты и жестокости, которое возникает вокруг незаурядной личности. В композиции я поставила на голову Тарковского сцену, по существу, театр, с Гамлетом посередине, вокруг - стены замка, на которых запечатлены различные сцены из пьесы, с обратной стороны- кулисы с декорациями, билетершами и пожарниками. Скульптура выставлялась в выставочном зале МСХ на Кузнецком мосту и была продана. После окончания института я была направлена преподавать в МСХШ на скульптурном отделении. Здесь я почувствовала, какую огромную радость дает возможность передавать свои знания ученикам, видеть их успехи и надеяться, что это результат твоих стараний. Научить их видеть прекрасное и доброе в окружающем нас мире, передавать это через скульптуру, рисунок, живопись — в этом была моя задача. С 1961 года я участвовала в выставках, сначала очень робко, в керамике. Это были зверюшки из басен и сказок. Они объехали все страны Европы. Появились заказы в комбинатах, договоры, выставки московские, республиканские, зарубежные. Появлялись новые знакомые, новые друзья. Очень повлияли на меня работы скульпторов Т.Соколовой, Ю. Александрова, А. Бурганова‚ И. Казанского. Не то чтобы я им подражала, но их работы вызывали в моей душе отклик, восторг и желание заниматься творчеством. Понятие о скульптурной форме, о ее наполненности, упругости я нашла для себя у Майоля, и особенно у Генри Моора. Какое чувственное и разумное распределение форм. Я окунулась в общественную жизнь Союза художников, работала в выставочной и жилищном комиссиях, «влезала» во все кружки, участвовала в «капустниках с перестройкой в нашей «стране чудес» я потеряла стабильность. Заказы прекратились. Комбинаты закрылись. Но я успела получить пенсию, у меня была приличная мастерская, сын уже встал на ноги, так что я могла бы уйти на покой. Но не тут-то было. Однажды я встретила свою бывшую ученицу с двумя детьми. которая буквально заставила меня начать заниматься с ними, привела еще несколько ребят, образовалась группа. И я ожила. Вспомнила, как преподавала в МСХШ, как мне это нравилось. И вот уже почти двадцать лет занимаюсь с детьми лепкой, рисованием, живописью, графикой и всеми другими видами искусства. Мне пригодились воспоминания о поездках в Италию, Югославию, Грецию, Францию. Я рассказываю о творческих дачах, о поездках по нашей стране, приучаю детей к творческой обстановке. Прозанимавшись в моей мастерской с пятилетнего возраста, дети никогда не забывают наших совместных занятий и бесед, праздников с сюрпризами родителям. Мне кажется, что если я оставляю хоть малейший след в сердцах детей, получаемый от общения с творчеством, то не зря живу.