Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
СВЕТЛАНА АСЕРЬЯНЦ
Член Московского союза художников. Это была моя школа самой высокой пробы. Рос интерес к поэзии. В 1959 году вышла замуж за художника - суриковца — Юрия Атланова (из Ростова-на-Дону). Это зимой, а осенью поступила в Московское театральное художественно-техническое училище. Живопись и рисунок преподавала Зинаида Сирвинт (художник-декоратор и с дипломатическим образованием). Практика моя была в цехах МХАТа и Большого театра. А для диплома я выбрала в Московском областном театре драмы спектакль по сказочной пьесе «Черный алмаз» Эйранова и Левицкого (музыка Гладкова). Под руководством главного художника-декоратора Александра Бомштейна делала эскизы костюмов во множестве вариантов. Три, сшитые мной, обрели жизнь на сцене. 1963 год. Диплом с отличием. Свершилось! Но смутилась... Театральная практика показала: конечно, искусство требует жертв. Но как бы эти жертвы не съели само искусство. Вывод: свободная учеба свободному творчеству. В 1971 году меня приняли в Союз художников. На заседании бюро секции графики поздравили и поаплодировали. И показалось — само Счастье рукоплещет. А не мираж ли это? Работы мои в разных техниках и жанрах участвовали на выставках около ста раз. Были поощрения в виде почетных грамот, дипломов, а также благодарности за общественную деятельность. Есть медаль «В память 850-летия Москвы». Кроме того, сколько себя помню, столько участвовала в художественной самодеятельности. В том числе в Московском «капустнике» в самых разных ролях. Продолжается свободная учеба свободному творчеству: 1. Увидеть, услышать — вникнуть. 2. Изобразить, высказать — выразить. 3. От малого — к большому и обратно. 4. От дробности — к прочности. 5. «Лежит Гармония в крови... Себя на помощь призови, Коль ты Художник — не свинья», — Твердит мне внутреннее Я. 6. Не человек создал Природу, а наоборот. Беспредел современного прогресса цивилизации — не бумеранг ли? Не деградация ли сознания? на свете столько всего, что дразнит разум и будоражит эмоции. Под тенью времени взорваться? Или терпеть? Душе не терпится — загрезилось лететь... Настрополились крылья, пропыленные густо. Пока не смеркнет свет над творческой звездой, Взлететь... Да не упасть, чтобы не стать фузой У этих гордых ног Высокого Искусства.
ИСКУССТВО ДЛЯ МЕНЯ СТАЛО В МОЕЙ ЖИЗНИ ВСЕМ.
Мои родители - оба художники. Отец, Илья Захарович Вайнштейн, — архитектор (ученик известного архитектора Жолтовского), он строил в Москве в основном жилые дома. В одном из них жила наша семья (около Курского вокзала) на Чкаловской улице. Мать — художник театра, училась во ВХУТЕМАСе вместе с моим отцом. А я родилась в Одессе во время путешествия туда моих родителей в 1928 году. Все мое детство прошло в Москве, в коммунальной квартире, где был длинный-длинный коридор и много комнат. Но когда отец закончил строительство дома по улице Чкалова‚ он получил там прекрасную четырехкомнатную квартиру. Вот это была радость!
Казалось, что теперь наша жизнь расцветет... однако началась война. Мама умерла в 1943 году от туберкулеза. Отец был на фронте. Вернувшись после войны, он женился на француженке‚ которую встретил среди своих друзей-художников. И эта француженка (мадам Аннет Пот) стала моей мачехой... Я поступила в это время в МСХШ. Вот это была большая радость для меня. Спустя несколько лет моя мачеха с двумя детьми (две мои сестры по отцу) навсегда уехала во Францию... А я поступила в институт МИПИДИ (Московский институт прикладного и декоративного искусства). Училась там с 1949 по 1954 год. Прекрасные учителя: В.И. Дерунов вел скульптуру, а Дейнека — композицию, Ланге - рисунок. Это были одни из самых счастливых лет в моей жизни. Студенты, которые учились со мной в одной группе, стали для меня родными людьми на всю жизнь. Мы до сих пор встречаемся каждый год и отмечаем год нашего поступления и год окончания института.
Однако отец женился еще раз, и опять у меня появилась новая мачеха Варвара Федоровна. И первую и вторую я любила. Они хорошо ко мне относились. После окончания института я целых 10 лет работала на фарфоровом заводе в Вербилках. учавстовала во многих выставках и всегда с фарфором, Я любила делать животных (стала анималистом) до сих пор сохранила это пристрастие. Замуж я вышла в 1961 году, и мне пришлось оставить фарфор из-за того, что у меня родился сын. Ездить на завод было далеко. Я стала работать в Москве, на скульптурном комбинате. Это была совсем другая работа. Там были заказы довольно крупного размера — для парков и других для детских площадок и уличных и садово -парковых комплексов. Материал — цемент, кованая медь, камень, дерево. дерево. Я делала в основном анималистические композиции, а также портреты и другие сюжетные композиции. Я работаю в скульптуре, керамике, фарфоре, но также и в живописи. В селе Спасском Калязинского района я расписала фресками церковь Спаса Преображения — и внутри, и даже снаружи на фасаде. Так как моя первая мачеха, француженка, скучала по мне, я однажды поехала во Францию к ней и жила у нее три месяца, увидела своих повзрослевших сестер. А для того чтобы я могла с ними разговаривать, мне пришлось выучить французский язык. Сын мой, когда уже стал взрослым, тоже ездил во Францию, так что мы все время поддерживаем связь друг с другом. Я много ездила и по нашей стране, и за рубежом, Франция, Италия, Германия, Греция, Египет, Венгрия.Везде рисовала, фотографировала. Муж мой, Асерьянц Виктор Александрович- художник-график. Умер в 2002 году. Мой сын сделали в память о нем выставку его работ. Сын Андрей Асерьянц - тоже скульптор, член Союза художников.делает в основном крупные работы из железа и бронзы.
К моему юбилею в 2003 году в доме Скульптора состоялась моя большая ретроспективная выставка, на которой я показала свои работы разных лет в разных материалах. Мои работы находятся в Государственной Третьяковской галерее, Русском музее, Кусковском музее фарфора, Царицынском историко-художественном музее (в отделе современного искусства), Музее керамики в Сергиевом Посаде, в художественных музеях разных городах России. Сейчас я живу и работаю во Владыкинских скульптурных мастерских среди моих прекрасных друзей. Д. Шаховской (мы с ним учились в одной группе), Д. Митлянский, А. Пологова и другие мои замечательные друзья всегда рядом. Искусство для нас - все, это вся наша жизнь.