17. Лошаков Олег Николаевич.

Художников, близким Орлову по миропониманию, а отчасти по форме выражения и направлению пластических открытий, является его ровесник Олег Николаевич Лошаков (род. 1936). Оба художника окончили Московский художественный институт имени В. И. Сурикова и в одно и то же время вошли в искусство 1960-х годов. Нет особого смысла сравнивать их между собой в поисках сходства или различия подходов к отображению жизни. Художников роднит некий возвышенный пафос их работ. Во всем остальном они, казалось бы, разные: один писал деревню, другой – Дальний Восток. У одного более заметна склонность к фантазийным решениям. У другого – несколько патетическое преображение реальности. Но это художники одного круга, родственного мышления.
Первая значительная работа О. Лошакова «Старый Владивосток» (1962) не предвещала ни его последующую стилистику, ни пафос его оригинальных работ. Изображая улицы города и старенький трамвай, художник воспользовался манерой, близкой к примитиву, и тем самым выразил как бы несовершенство старого, горбатого и кособокого города. Однако есть в этой картине теплое чувство доверия к старине, которое придает ей человеческую чуткость и интимность переживания.
Самые примечательные работы Лошакова относятся ко времени его пребывания на Дальнем Востоке, на острове Шикотан и других островах Курильской гряды, а также во Владивостоке. Живопись этих картин лаконична и будто упрощена, рисунок несколько деформирован, композиция построена так, что картина смотрится замкнутым пространством, которому не запрещен выход в пейзаж («Вечер во Владивостоке», 1967). Постепенно этот достаточно традиционный прием замещается откровенным фрагментированием подразумеваемой панорамы. Неожиданностью сюжета подчеркивается будничность и незначительность мотива, в котором чувствуется жизнь, будто выходящая за рамки картины. Она дана намеком, позволяющим домыслить панораму картины за ее пределами, а парадоксальность сочетания будничного мотива и предельного лаконизма цветового решения вызывает впечатление обыденности, за которой таится нечто значительное («Небо над морем», 1969). Неожиданность ярких цветосочетаний, величественность пространств, проявляющиеся даже во фрагменте, почти локальный, без оттенков цвет придает мотиву суровость и становится в 1970-х годах отличительной манерой Лошакова.
Русское искусство издавна осваивало красоту отечества, его природу, старалось выделять прелесть национального пейзажа. С XIX века шел конфликт между живописцами-«почвенниками» и художниками, которые не желали видеть ничего, кроме красоты итальянской природы. Первые, и прежде всего пейзажисты московской школы: С. Саврасов, Л. Каменев, И. Левитан и т.д. – отстояли свою точку зрения. В начале ХХ века художники, поначалу смотревшие на мир преимущественно глазами французских и немецких мастеров, возвратились к воззрениям художников второй половины XIX века. Они первыми открыли красоту Севера, медлительное течение его рек, ровный свет его равнин, чистое небо и северное сияние (В. Серов, А. Архипов, К. Коровин и др.)
В 1960-х годах освоение родных областей устремлялось в различных направлениях. Лошаков увлекся восточными окраинами Российского материка, островами, отошедшими после Второй мировой войны к Советскому Союзу. Он чувствовал чистоту и интенсивность красок океана, цветное освещение холмистых островов, причудливость морских растений, а главное – на Дальнем Востоке его захватила романтика дальних странствий. Картины «Пейзаж с художником», «После тайфуна» (обе – 1970). «Морские узоры» (1972), «Новый барак» (1973), «На Курилы» (1973-1974) – это не банальные фрагменты панорамы. Фрагмент бухты, берега, залива или океана несет на себе печать величественности пейзажа. А чистые, почти локальные, интенсивно-густые цвета передают неожиданную красоту дальних морей. Вместе с тем Лошаков отмечает суровую жизнь людей, что видно по картине «Шум моря» (1971). Цивилизация где-то далеко. А на берегу океана, за шумом прибоя особенно ощутимо чувство одиночества, тревожного ожидания – всего того, о чем умалчивалось в советском искусстве.
Судьба человека даже в красивом крае романтических надежд воспринимается драматически, вызывает ощущение затерянности человеческой души в бескрайних горизонтах российской земли. Поэтому так трагедийно звучит красный цвет одежды женщины на траурном черном фоне. А смятая белая занавеска подчеркивает смятение героини в комнате, за окном которой волнуется океан.
Пейзажам Лошакова, ясным и лаконичным, как, например, картина «На Курилы» и многие «островные» этюды, присущ дух романтического открытия новых земель, первопроходческий пафос («Девушки из Малокурильска», 1970; «Туманное утро», 1973). В «Туманном утре» Лошаков прибегает к приему, подобному тому, который применял И. орлов. Он распахивает интерьер в пространство. Комната оказывается словно под открытым небом. А чтобы подчеркнуть ощущение связи с миром, художник включает штепсель электроплитки в розетку, расположенную в белом тумане. Туда же он приклеивает настенные картинки. Эта игра воображения не утрачивает связи с реальностью. Художник отбирает необходимые детали и из них компонует картину. Ощущения сюрреалистичности здесь нет. Напротив, фрагменты картины предельно реальны и точны. Главный персонаж – девушка, облик которой характерен для молодежи, откликавшейся на романтические призывы осваивать дальние земли.
Во время пребывание Лошакова на Дальнем Востоке вокруг него образовалась группа художников (С. Пустовойт, В. Рачёв, А. Усенко, Н. Большаков), живописи которых свойственна интенсивная цветность, усиление натурального цвета до декоративной звучности, отчего натура кажется вымышленной, упрощенной, сведенной к основным плоскостям и объемам. Пейзаж иногда пустынен (В. Рачёв, «Остров Шикотан», «Сейнеры», обе – 1971), в другом (А. Усенко, «Ворота в океан», 1973; «Причал. Рыбзавод», 1983) – романтичен. Интенсивно синий океан призывно манит вдаль. Живопись – густая, плотная, ее фактура добавляет убедительность прописям земной материи. Каждый из художников открывает мир индивидуально и как бы заново, так, как его еще никто не осознавал.