Заслуженный деятель искусств РСФСР Владимир Федорович Стожаров принадлежит к среднему поколению советских художников. Его картины давно приобрели признание и любовь зрителей. Первые же значительные выступления Стожарова на выставках в середине 50-х годово показали, что его творчество развивается в русле общего для советской живописи тех лет стремления проникнуть в самую гущу народной жизни. Он много ездит по стране, пишет пейзажи на Енисее, Ангаре, в Красноярске, на Байкале, в Туруханске. Уже в те годы его заинтересовала деревенская тема. Незатейливые мотивы русской природы с широкими полями, лошадками, овинами, деревенскими околицами нашли в Стожарове внимательного и преданного художника. "Андреевские овины", "Сентябрь. Осень", "Похолодало", "Серый день. Стадо", "Овины. Осень" - элегические пейзажи 50-х годов, с неяркими красками пасмурных дней, с поэтичной передачей тонко подмеченного состояния природы. Они написаны в Костромской области, куда он постоянно приезжает. Многие картины Стожарова можно назвать пейзажами-жанрами, настолько естественно введены в пейзаж жанровые сцены: "Тихий вечер. (Разбугиновская мельница)" (1955), "Село Андрейково" (1958), "Приезд на слет колхозников-передовиков" (1959), "Сдача хлеба государству. Путятино" (1961), "Исады. Переправа" (1961) и другие. Это сама деревенская жизнь, хорошо известная художнику, который знает и настоящую цену нелегкому крестьянскому труду и искренность нехитрого деревенского веселья с танцами под гармошку. Некоторая заземленность, прозаизм мотивов этих картин как бы находит художественное искупление в повышенной звучности колорита, в спокойной статичности композиции.  Исследователи творчества Стожарова уже указывали на его близость к Л. Туржанскому, К. Юону и другим мастерам "Союза русских художников". Такая близость родилась из интересах национальному, своеобразию народной жизни, русскому пейзажу, старинной архитектуре, народному искусству. Почти половину года он проводит в разъездах , привозит в свою московскую мастерскую множество этюдов. Багряные закаты русского Севера, его белые ночи, суровая красота архитектуры и живые традиции особенно пленяют Стожарова. 60-е годы прошли для него в длительных поездках в Вологодскую, Архангельскую области и еще дальше, в труднодоступные места, к верховьям могучей Мезени, где живут потомки новгородских землепроходцев в соседстве с коми. Период увлечения Севером - это период настоящей творческой зрелости художника, обогащения образного строя его картин, постижения им национального поэтического мировосприятия. Жизнь, природа, искусство, этого края - для Стожарова такая же школа мастерства, как и творчество его любимых художников Сурикова, Осьмеркина, Кончаловского. Достаточно увидеть его в мастерской, где собраны привезенные им из поездок по Северу предметы народного быта и искусства, услышать как он говорит о них, увидеть, как он держит в руках какой-нибудь ковш или любуется старой иконой, чтобы понять, какой это для него источник красоты. Но с неменьшей любовью и знанием дела рассказывает он о крестьянах и охотниках, в быту которых до сих пор уживаются эти вещи, о их таланте, простоте, искренности и гостеприимстве. Поэтому все эти братины, ковши, прялки, с которыми мы встречаемся в натюрмортах Стожарова, не воспринимаются как их экзотические украшения. Это эстетически осознанное обращение к теме крестьянского быта и искусства. Художник устойчиво располагает на столе предметы: караваи хлеба, кринки, прикрытые бумагой и аккуратно перевязанные веревочкой, большие красные луковицы, братины, деревянные солонки, кисти рябины,и все это выстраивает на фоне бревенчатой стены с краем цветистой ситцевой занавески, с косицей чеснока на гвозде или заботливо скрученной бечевкой. Добротен мир этих приятных глазу вещей, добротна и сама живопись с плотной кладкой густо замешенных красок, с согласованным ритмом больших цветовых пятен и тщательной проработкой каждого сантиметра холста. В сопоставлении предметов четко передаются особенности их формы, веса, фактуры и цвета. И каждый из них красив, весом и осязаем. Предметы, помимо того, что они обладают чисто художественной выразительностью, демонстрируют народное умение и талантливость, крестьянскую домовитость и бережливость, напоминают о тех людях, руками которых они созданы, в их чистом и спокойном взгляде на мир. Преобладающие красно-коричневые или золотистые тона придают живую теплоту эти вещам. Конструктивность, определенность и весомость натюрмортов Стожарова заставляют вспомнить ставшую классической традицию этого жанра у И. Машкова и П. Кончаловского. Однако манера Стожарова вполне индивидуальна и безошибочно узнаваема. И немалую роль играет в этом освоение художником пластического и цветового богатства народного искусства, которое помогает ему развиваться в направлении большей декоративности и поэтичности. Достаточно сравнить мастерски написанный и тонкий по колориту "Хлеб" (1956) с натюрмортами 60-х годов, чтобы увидеть растущее стремление четко построить планы, освоить фон как декоративно звучащую плоскость. "Непреднамеренность" композиции уступает место рациональному картинному построению, усиливаются торжественность и символичность. В натюрморте "Лен" (1967) бытовая, утилитарная характеристика предметов отступает; на первый план выступает фантазия художника, поэзия старины, ее величавые напевы: будто на пьедестале, возвышается на столе деревянная утварь в соседстве с золотистым снопом льна и демонстративно развернутым расшитым полотенцем. И подобно тому, как некогда народный мастер, окинув взглядом расписанную им прялку, ставил на ней последний завершающий завиток, Стожаров пишет в натюрморте бабочек, как бы стремясь одухотворить созданную им вещь. И в тех натюрмортах, где рядом с предметами старины соседствуют самые прозаичные вещи, живущие в деревенском доме, художнику удается подчинить эту  прозу радостному, творческому проявлению жизни. В этом-то, может быть, и заключается народность искусства Стожарова, которому удалось почувствовать творческий пафос жизнеутверждающего и богатого фантазией народного мастерства. Стожаров по-прежнему идет по пути усердного наблюдения натуры, но в его северных пейзажах, как и в натюрмортах этого времени, усиливается творческое, конструктивное начало. Казалось бы, он использует уже ранее найденный им прием спокойного фризового построения картины, без прорыва в глубину, в котором формообразующее значение принадлежит архитектуре. Однако от нейтральных, якобы случайных увиденных, композиций более ранних пейзажно-жанровых картин он идет к компактности, к заострению, к контрастам. Сильнее проявляется личное отношение к изображаемому. Красочность, романтические черты отличают картину "Каргополь" (1964). Главы старинного собора, почти утопающего в облаках, высятся над прозаичными деревянными постройками, облагораживая их своим величием. Густые красные отсветы заката ложатся на купола. Рядом сих насыщенным цветом обретают драгоценный смысл и ярко-зеленая стена дома, и почерневшие кровли строений, и пестрые половинки, развешанные на заборе, - все красочное многообразие этого уголка, увиденного глазами художника. Характерна объемность и пространственность этого основательного и красивого мира. Народная "почвенность" искусства Стожарова заключается не только в излюбленных им сюжетах, но в самом постижении темы простой, размеренной, неяркой событиями жизни далеких деревень и маленьких городков. Он стремится утвердить ее красоту, то значительное и вечное, что в ней есть. Мезенское село Большая Пысса, в котором живут коми, стало героем нескольких его картин. Здесь на возвышенном речном берегу поднимаются в несколько рядов по-северному просторные шестистенные рубленые дома, то на высоком подклете, то в два этажа. Строившие их люди когда-то отвоевывали у леса каждую пядь земли. Отсюда своеобразный живописный эффект, который создается плотной застройкой села без единого деревца, повтором фасадов домов, обращенных к реке ( с ней до сих пор тесно связана жизнь крестьян, лесорубов, охотников). Внизу, у самой воды теснятся приземистые баньки. Стожаров стремится передать суровую архитектонику села, в которой отражается его веками сложившийся уклад жизни. Архитектурная панорама "Села Большая Пыса" - будто бесконечно продолжается в обе стороны. Неторопливый ритм домов и пересекающихся крыш дополняется ритмом изгородей, электрических столбов, повтором белых наличников окон, протянувшихся пунктирной полосой вдоль всего села. Три лодки у берега реки, три лошадки, тройной повтор окон на фасадах... Равновесие этих форм подобно протяжной народной песне, в которой главная мелодия дополняется и обогащается подголосками. И надо всем царствует северный закат. Он отражается в речной воде, легко подчиняет себе всю сложную гамму цвета деревянных срубов: серо-лиловых, темно-коричневых, желтых, - и придает картине торжественное сияние. Сравнивая многочисленные этюды этого пейзажного мотива с картиной, нетрудно заметить, как Стожаров переосмысляет натуру, сближает передний и дальний планы, усиливает звучание цвета. Этим он достигает декоративности и картинности, но сохраняет при этом умение убедить в большом знании того, что он изображает.  Сам художник так пишет о своем отношении к изображаемому: "Когда я пишу свои картины, рисую дома (Критики уже упрекали меня за пристрастие к домам), то стремлюсь не просто запечатлеть тот или иной дом... Ведь я знаю, например, что вот из этого дома двое сыновей ушли на фронт и не вернулись. А в том живет человек, которого жена ждала двадцать лет.... мне хочется передать красоту души этих людей через другие образы, обликом дома, в котором они живут, образом земли, по которой они ходят". Стожаров очень любит жанровые сценки, дополняющие и оживляющие картины деревенской жизни: это - зырянка, едущая верхом на лошади, или трактор, хлопотливо спешащий по улице, или фигурки женщин, которые спускаются к реке стирать белье. Все сценки художник пишет так же любовно, как и "портретные" особенности домов, бань, амбаров, белье на веревках, прясла, лодки, журавли колодцев, - все то, в чем отражается образ жизни людей, его ритм, темп, определенные самой природой. это входит в образный строй картин. В картине "Покров" (1969) две типичные фигурки крестьянок так же естественно присутствуют в пейзаже, как и освещенные осенним солнцем овины, и тонкие березки, и приземистые лошадки. Холодные лиловые тучи вступают в напряженный цветовой контраст с зеленью травы, рыжими лошадками, теплым живым цветом деревянных строений, яркими платками и юбками женщин. Остро подчеркнутое эмоциональное состояние природы заставляет почувствовать ее тревожное сопротивление наступающим холодам. Суровая красота и пленяющая сказочность северных мотивов находят в картинах Стожарова каждый раз новые оттенки настроения. Любование уютом деревенского быта в "Шотовой горе" (1963), почти детская, простодушная радость зимы в картине "Суббота. Бани" (1967), сказочная красота вечернего пейзажа "Сёрдла" (1969), завораживающая тишина и таинственность "Белой ночи. Муфтюга" (1970), - все это многогранные проявления поэтичности стожаровского творчества. Любимая им гамма серо-серебристых тонов привносит в эти полотна особых одухотворяющий момент, передает настроение покоя, задумчивости. В его пейзажах чувствуется удивительная общность человека с природой, с землей, на которой он живет и трудится. В них нет ни нарочитого противопоставления старого и нового, ни навязчивой бодрости репортажа о деревенских событиях, но есть жизнелюбивая и доверчивая авторская интонация. Поэтому и этюды Стожарова говорят о том, что он умеет восхищаться желтизной свежевыструганных лодок, удивляться красоте домотканных половиков, вымытых и разложенных на снегу, или своеобразию теснящихся амбаров, похожих на избушки на курьих ножках. В каждом этюде, помимо передачи прельстившего его красотой или характерностью мотива, он ставит конкретные пленерные задачи: показать, как дым топящихся по-черному бань уходит в багряное от заката зимнее небо, как блестят протоптанные в снегу свежие тропинки и полыхает на его фоне красная юбка женщины. Излюбленные мотивы картин и натюрмортов Стожарова уже сами по себе причастны к вечным ценностям жизни: близость к земле, тепло крестьянского жилья, трудолюбие, которое окружает деревенский быт, красота народного искусства. Принципиальная черта его творчества - это стремление не растерять достоверность увиденного в натуре, увидеть и запечатлеть сложные взаимосвязи между обликом вещей и их духовной жизнью. В его полотнах можно почти ощутимо почувствовать холодную тяжесть низких северных облаков, шероховатую фактуру старых прясел и тепло лоснящихся лошадиных боков, можно пересчитать бревна, из которых срублены дома, но его нельзя упрекнуть в бездумном натурализме. За всем этим стоит такое знание жизни, такая захватывающая красота и значительность изображенного, что Стожарова можно без преувеличения назвать поэтом северной деревни и старины. Его искусство полнокровно и современно. И когда он пишет древние соборы, мы ощущаем, что они увидены глазами современного художника, чувства которого близки нашим собственным переживаниям при встрече с древней белокаменной красотой. Мужественная архитектура Псковского кремля - одно из последних увлечений Стожарова. Оно заставляет его искать новые выразительные средства, добиваться большей обобщенности и монументальности образа. А вслед за псковскими полотнами следуют десятки свежих этюдов, привезенных из недавних поездок на Волгу, во Владимир и Суздаль, и обещающих зрителям интересные встречи с будущими картинами.

Автор статьи : Е. Жукова

Альбом Владимир Стожаров. РУССКИЙ СЕВЕР.