Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Статьи
В России 1880-1890-х годов складывались особые отношения между художников и театром. Художники привносили в театр свежие идеи и современные эстетические принципы. Сценографы становились полноправными участниками спектакля. Этот процесс начался в частной опере С.И. Мамонтова, знаменитые: «Дягилевские сезоны» показали блестящие успехи русского театра и сценографии на зарубежной сцене. Выдающиеся режиссеры Станиславский, Таиров, Мейерхольд в своих концепциях спектаклей отводили художникам ведущую роль. Период с 1880-го по 1930-ый был настоящим ренессансом русского сценического дизайна. Творчество блистательного театрального художника Федора Федоровича Федоровского (1883-1953) тесно связано с историей Большого театра, в котором он проработал более тридцати лет, в основном, как главный художник. Первая персональная выставка мастера под названием: «Художник Федор Федоровский. Легенда Большого театра» открылась в ГТГ (совместно с Музеем Большого театра и Театральным музеем им. А.А. Бахрушина). Более ста пятидесяти работ: эскизы декораций, костюмов, грима, подлинные костюмы, макет занавеса сцены Большого театра, эффектно, инсталлированные, погружают зрителя в художественную вселенную мастера. Оригинальный дизайн с подиумом, кулисами, необычным цветовым решением является попыткой воссоздать иллюзию присутствия в Большом театре. Особенно эффектны «уголки» с подлинными роскошными костюмами. Рядом с золотым коронационным царским троном – костюмы князя Игоря, Веденецкого и Индийского гостя. Во всем великолепии предстают исторические костюмы к опере: «Борис Годунов». Судьба Федора Федоровича сложилась счастливо. Он пользовался популярностью у зрителя, и власть была к нему благосклонна. Пять раз ему присуждалась Сталинская премия. В 1951 году Федоровский получил звание народного художника СССР. Но, слава не вскружила ему голову. До конца жизни он оставался чрезвычайно требовательным к себе и к своему творчеству. Федоровский окончил с золотой медалью декоративное отделение Строгановского училища, где обучался живописи у Коровина и Врубеля. Он сразу же понял свое предназначение и решил посвятить себя музыкальному театру. Уже в 24 года он с большим успехом дебютировал оформлением оперы Ж. Бизе: «Кармен» в частной опере С.И. Зимина. Здесь же он оформил и другие спектакли. В 1913 году участвовал в «Русских сезонах» С.П. Дягилева в Париже, представив, необычную сценографическую разработку оперы Мусоргского: «Хованщина». Об этом напоминают эскизы декораций, костюмов, наброски грима в первом разделе выставки, который знакомит с произведениями мастера 1910-х-1920-х годов для оперы Зимина и Большого театра. В студенческие годы на него огромное впечатление произвела древнерусская архитектура (поездки в Углич, Псков, Новгород), иконы. Они оказали влияние на формирование его художественного мировоззрения и стиля. А, возможно, определили и пристрастия художника: он предпочитал оформлять русскую музыкальную классику. В сценографических решениях художник вдохновлялся неброской поэтичной красотой русской природы, старинными сказками и былинами. Удивительно, что некоторые спектакли он оформлял несколько раз в разные годы и ни разу не повторился. В разных версиях эскизов декораций к операм: «Борис Годунов», «Князь Игорь», «Садко», «Царская невеста» можно проследить творческую эволюцию мастера. Экспрессивные цветовые сочетания и разнообразные фактуры эскизов создают ощущение стремительного движения и доставляют удовольствие глазу. Каждый персонаж в его спектакле необычайно убедителен, хотя он избегал этнографизмов и использовал лишь умную и тонкую стилизацию. Как художник-перфекционист он долго и тщательно работал над оформлением спектакля, делая даже не десятки, а сотни эскизов. Во втором разделе представлены работы 1930-х-1950-х годов. Эскизы декораций, костюмов к спектаклям: «Хованщина», «Псковитянка» были особенно яркими и новаторскими, со сложными архитектурными объемами и монументальными декорациями. Запоминаются эскизы декораций к «Хованщине»: многозначная «Стрелецкая слобода» и трагический и безысходный: «Скит». Острый психологизм прочитывается в персонажах: «Бориса Годунова». Объем работы, проделанной мастером и его помощниками, колоссален. Для десяти картин-декораций было создано около тысячи костюмов, действующих лиц. А, сколько предметов быта! Все это потребовало многочисленных набросков с натуры, эскизов, зарисовок. Автор эскизов для кремлевских рубиновых звезд (1937), Федоровский представлен на выставке еще одной знаковой работой: макетом знаменитого занавеса главной сцены Большого театра. Приход Федоровского в Большой театр стал настоящей революцией: он создал специальные мастерские – для макетов, для демонстрирования больших эскизов, бутафорский и прядильный цеха, красильную лабораторию. Именно, он был инициатором создания Музея Большого театра для сохранения эскизов, костюмов и бутафории. «Я люблю на сцене радость», – говорил Федоровский. И частичку этой радости он привносил в каждое свое творение.
Автор статьи Виктория Хан-Магомедова
Материал взят из публикации: Хан-Магомедова В. "Я люблю на сцене радость" // Искусство - Первое сентября. - 2014. - №9. - С. 3-5: 10 ил.