Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Статьи
Павел Радимов! Он может запросто предложить своему гостю: «Послушаем соловьев...», – и в сумерках, на высоком обрыве над Ворей сидеть долго и молчать, прислушиваясь к любовным песням птиц и собственным мыслям... Или, ни с того, ни с сего, а лишь потому, что человек нравится, подарить ему... запах антоновских яблок... С улыбкой следить за бойкими синицами, воровато, склевывающими семянки за стеклами, заиндевевшего окна, ранней сырой весной радоваться первой находке – неказистому грибу-сморчку, бережно обойти, выросший не на месте цветок – пусть растет... В 75 лет сохранить юношескую чистоту, непосредственность чувств! Не каждому дается такое счастье. П.А. Радимов прежде всего пейзажист. У него свой стиль. Есть что-то наивное, безыскусственное в его живописи. Все так просто: и манера письма, и колорит, и сюжеты. Но, небольшие, часто миниатюрные картины П.А. Радимова напоены дыханием русской природы. Неиссякаемая любовь к родной земле, к ее каждой былинке, к жгучим морозам, парному мареву распутицы, звонкому воздуху прохладной осени живет в холстах художника, как что-то дорогое, неоценимое, вечно, радующее и обновляющее русского человека, формирующее его душу, его национальный характер. Часто, очень часто в этом русском пейзаже одной с ним жизнью, одним настроением живут простые, гениальные творения людских рук – древние постройки, оставленные, безвестными умельцами, как завет веков, грядущим поколениям. Вечный призыв к задушевному слову искусства, прекрасному своей ясностью и чистотой. П.А. Радимов – это поэт России. Хранитель и певец всего, чем богата земля наших дедов, чем славна она. И памятники старины, и природа – колыбель русского человека, и обычаи, красящие русскую жизнь, и ее люди – люди трудной, но красивой судьбы – это духовное богатство народа, его сила и жизненная стойкость, залог его вечной молодости и красоты душевной. Долго шел художник этой дорогой, пристально, всматриваясь, с глубокой думой, по крупицам, отбирая, подлинные ценности. Не все он заметил, не все разгадал, не всегда ему сопутствовала удача. Но, кто может охватить взглядом океан народной жизни? Да и силы у всякого разные. Художник работал в меру сил своих, честно (он любит это слово). И, то, что сделано, сказано задушевно и правдиво, а, главное, по-своему, по-радимовски. А, это не так уж мало. Образы большой эмоциональной силы и выразительности несут в себе картины П.А. Радимова: «Весна в Загорске» (1943), «Введенская церковь в Загорске» (1945), «Сбор в Звенигороде» (1946), «Оттепель» (1947), «Над рекой Ворей» (1954), его этюды старух и эскиз картины: «Хоровод», «Хлебановна» (1929), «Анисья» (1929), к которым близко стоит картина: «Базар в Йошкар-Ола» (1929), написанная на темы марийской жизни. Подлинная любовь к народу, чьим сыном ты являешься, дает человеку крылья, широту мысли, обостряет его чуткость к красоте и своеобразию других наций, очарованию природы других уголков земли. Не потому ли пейзажные картины Средней Азии, выполненные П.А. Радимовым, исполнены такой монументальной силы, спокойного величия, а образы людей Узбекистана и Туркмении – благородства и человечности («Мечеть в Аннау», 1934; «Узбечка» – «Портрет Юсуповой», 1935; «Утро в Фирюзе», 1935)? Годы, в которые развивалось творчество П.А. Радимова, были годами сложными, бурными, а подчас, и трудными. От художника они требовали не только большой активности, но и определенной четкости его творческой линии. Шло строительство нового, доселе небывалого социалистического мира. И, П.А. Радимов, любя лучшее, что оставили русскому народу века, искренне, с энтузиазмом и задором, с энергией принял участие в поисках новых путей искусства, новых характеров, новых тем, порожденных революцией. 1920-е годы. Первые походы художников на заводы с этюдником, работы в первых коммунах и колхозах. Попытки создания картин о крупнейших событиях мирового коммунистического движения. Портреты А.В. Луначарского, М.В. Фрунзе, К.Е. Ворошилова, С.М. Буденного, Сен-Катаямы, Клары Цеткин, Василия Коларова, Георгия Димитрова. Для многих из нас – это уже, далекая, героическая история. Для художника – это его жизнь, это живые люди, с которыми он встречался, говорил. В морозные январские дни 1924 года на Красной площади он писал горе народа, провожавшего в последний путь В.И. Ленина. Может быть, П.А. Радимов и не сказал в этих работах нового слова. Но, на долгие годы они останутся бесценными документами первых революционных лет. Но, не только это. Без них художник не пришел бы к своему большому холсту: «Люди в рогожах» (1928) – картине о торжестве человеческого духа, героической стойкости борцов Октября, картине, которая является лучшей, основной в творчестве П.А. Радимова и одной из наиболее значительных работ раннего этапа советского изобразительного искусства. Семьдесят пять лет жизни. Более полувека в искусстве. Длинная череда дней, наполненных замечательными событиями, встречами с красивыми людьми, бесконечной сменой чувств и мыслей, а, главное, трудом, творчеством. Среди тех, с кем он встречался, беседовал об искусстве, о поэзии, дружил, спорил, – это В. Брюсов и С. Есенин, А. Архипов, С. Малютин, Н. Фешин, Н. Касаткин, В. Маяковский и Д. Фурманов, А. Головин и А. Нежданова и много других, дорогих русскому искусству, людей. Как вехи его жизненного пути остались: первая Волжско-Камская передвижная выставка, устроенная казанскими художниками для народа, которую в годы гражданской войны П.А. Радимов возил по Волге; работа председателя Товарищества передвижных художественных выставок; годы борьбы за новое советское искусство в АХРР; строительство Масловки и нового Абрамцева – этих художнических островков; рождение отделения Союза художников в Подмосковье. И бесчисленные выставки, и групповые, и персональные, которые П.А. Радимов устраивал в самых различных местах – от колхозной избы-читальни до поселка геологов в Каракумах. Радимов любит беседовать с народом, он не видит смысла в искусстве, у которого нет зрителя. Беспокойство душевное, в лучшем смысле этого слова, подвижность, естественная потребность деятельности среди людей и для людей – таким всю жизнь был и остается П.А. Радимов, не растерявший за свой большой путь юношеской энергии.
Автор статьи М. Глинкин
Материал взят из каталога: Выставка произведений Павла Александровича Радимова. 75 лет со дня рождения и 55 лет творческой деятельности. М., 1962. С. 6-8.

