Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Статьи
Встречаются на свете люди, бесконечно скромные, органически не способные что-либо делать напоказ, привлекать к себе внимание. Их душевное благородство, их человеческая ценность воспринимаются, окружающими, как должное, кажутся чем-то само собой, разумеющимся, и только, теряя этих людей, мы с горечью осознаем, какую пустоту оставляют они после себя. Таким человеком была Ольга Анатольевна Жекулина. Ее любили все, кому доводилось с ней жить, работать, сталкиваться в повседневной суете больших и малых забот нашей театральной секции МОСХ, но вряд ли мы отдавали себе отчет, как обогащала нашу жизнь ее удивительная мягкая доброжелательность, интеллигентность, высокая культура, неброское, но тонкое и поэтическое мастерство художника. Выставка воскрешает в памяти образ художницы. Ее творческая жизнь проходит перед нами, впервые, увиденная, полно, и с тем вниманием, которого, Ольга Анатольевна так заслуживала. Ровесница века, она прошла пути, общие для многих художников старшего поколения. Ее искусство – одна из тех ниточек, что связывает нас с русской культурой начала века, первых послереволюционных лет, а затем, через долгие годы приводит к нашим дням. Ольга Анатольевна Жекулина родилась 4 октября 1900 года в Херсоне. С 1905 года всю жизнь прожила в Москве, теснейшим образом, связанная с московской школой живописи, традициями московской культуры. Училась она в Высших художественных мастерских (будущий Вхутемас) в классе К.А. Коровина. Входила в общество: «Жар-цвет» и впервые выступила, как художник на выставках этого общества в 1926, 1928, 1929 годах. Для ее работ тех лет, таких, как: «Баньки», «Березняк», «Цикламены» и другие, характерны тонкая поэтичность, целостность решения, соединяющие чуть, суховатую точность изображения натуры со своеобразной, изысканной живописностью. Эта живописность – с мелкими мазками, условностью цветовой гаммы, несколько, черноватой и лишенной пленэра, но поэтически-красивой, построенной на тонких градациях оттенков серого, серо-зеленого, розового, – отличается от свободной живописности, присущей коровинской школе, и скорее тяготеет к традициям: «Мира искусства». Ближе к коровинской живописи театральные эскизы Жекулиной, в частности, первая ее работа в театре – эскиз к «Легкомысленной комедии для серьезных людей» О. Уайльда в филиале Малого театра (1930). Как и для большинства художников двадцатых годов, путь в театр для Жекулиной прошел через увлеченную работу в агиттеатрах и агитбригадах – работу, всецело, подчиненную требованиям злободневности, прямой плакатной пропаганды. Мало, что уцелело от тех лет, и лишь старые фотографии дают представление о живой выдумке, веселой изобретательности художницы, о ее поэтичности и изяществе, неизменно, смягчавших прямолинейную плакатность, столь, свойственную времени. От этих первых агитбригад естествен был переход Жекулиной к работе в кукольных театрах, в частности, при Московском Доме пионеров. В таких постановках, как «Лисичка-сестричка» Л. Веприцкой, «Приятели» В. Полякова, «Очарованная сабля» Л. Браусевича, раскрылся талант Жекулиной – театрального художника со всей, присущей ему фантазией, остроумием, легкостью. Многое в этих работах хранит черты, идущие от агиттеатра, – умение просто, доходчиво, самыми лаконичными средствами донести образ, основную мысль спектакля. Театр Жекулиной проникнут атмосферой веселого народного кукольного балагана, наивного и лукавого, мудрого и простодушного. И от этих постановок Жекулиной сохранилось немногое. В горячем увлечении повседневной, напряженной работой она меньше всего думала о том, чтобы сберечь эскизы, придать им специальную выставочную завершенность. Немногие, уцелевшие работы, такие, как, скажем, эскизы кукол к спектаклю: «Приятели», – это деловые рабочие эскизы, предназначенные для мастерских, точные, продуманные, скупые, но при всем том на редкость выразительные, несколькими штрихами, создающие острый, гротескный образ персонажей кукольного спектакля. Фотографии дополняют наше представление об этих постановках – Жекулина предстает очень интересным и ярким художником кукольного театра. Особенно, удачно решение спектакля: «Приятели» (1938), построенного на использовании традиционных ширм, легко, трансформирующихся, с элементами живописи и ярких декоративных и, как всегда у Жекулиной, поэтических панно. Работа в кукольных театрах продолжалась до 1944 года. Во время войны художница оформила несколько спектаклей, предназначавшихся для обслуживания фронта. В послевоенные годы от практической работы в театре Жекулина отошла, ее театральные эскизы в большинстве своем остались, неосуществленными. Тем не менее, многие из них, несомненно, представляют интерес именно, как театральная живопись: и поэтические интерьеры к «Трем сестрам» А. Чехова, и романтическое решение балета Ю. Ефимова по сказке М. Горького: «Фея и Чабан», и смелый эскизно-свободный занавес к пьесе В. Гусева: «Весна в Москве». Однако, главным в творчестве Жекулиной, начиная с 1950-х годов, стала живопись, в основном пейзажи, а также натюрморты и интерьеры, написанные, непосредственно на натуре. В это время в ее работах произошли существенные изменения: они приобрели большую, по сравнению с прежними, живописность, в них появилась свобода, эскизность, цвет стал более насыщенным, ощущение природы – более непосредственным. Многочисленные этюды Жекулиной и по сей день хранят звонкую силу цвета, словно краска только вчера была положена на холст, или картон. Наряду с этюдами, Жекулина много работала и над композиционными вещами, такими, например, как цикл исторических пейзажей, посвященных Красной Пресне, ее революционному прошлому. Работа над ним продолжалась десять лет (1960-1970). Все творчество Ольги Анатольевны Жекулиной проникнуто светлой жизнерадостностью, любовью и вниманием к окружающему миру. Она принадлежала к те самозабвенным художникам, для которых, видеть мир, любоваться пейзажем, цветами, вещами – значит писать их. Не ради выставок, не ради показа, но, потому, что не писать они не могут. Жекулина отдала всю свою жизнь искусству, искусство сохранило для нас эту красивую, благородно и честно, прожитую жизнь.
Автор статьи М. Чегодаева
Материал взят из издания: Ольга Жекулина. 1900-1973. Живопись. Театрально-декорационное искусство. Каталог. М.: Советский художник, 1977.

