Усталость от политических коллизий, которые потребовали стольких жертв, война, прошедшая совсем недавно и оставившая в живых Ефрема Ивановича Зверькова (род. 1921), заставила его если не задуматься о смысле жизни, то подучить от нее причитающееся за страдания и тяготы военных лет отдохновение. Поэтому так много в его творчестве необычных настроений: и наслаждение тонкими березками, будто свидетелями голодных лет, и сопереживание скромным деревенькам, звенящему талому снегу и небу, широкому и мутному. Таких образов в русской живописи еще не было.

Пейзаж, как известно, не прямое изображение, а иносказание. Зверьков изливает свою любовь к российским нивам непримечательными бедными красками, по-особому лирическими, исполненными чувства трогательного внимания к родным местам, таким нескладным, девически неразвитым, но хранящим удивительное обаяние неброской женственности и вызывающих братское сочувствие. Язык пейзажа — это язык не столько изображений, сколько чувств. Изъясняться на таком языке трудно, но художник прекрасно передает тончайшие душевные движения. Изнеможение цвета ощутимо в «Осенней поре» (1983-1985), a болезненное состояние природы c тонким ритмом берез — в «Половодье» (1979) и «Пасмурном дне» (1996).

Зверьков — поэт не только реальной природы. Его картина «Зима. Сумерки» (1984) осмысливает небесную глубину неведомого пространства и пульсацию океана вселенной. Пронзительное чувство одиночества, будто мир существует без человека, просматривается во многих его работах. Лимонное небо и синие избы приближают изображение к метафоре, словно невидимая человеческая душа, угадываемая в неясности небесного света, стонет в холодных пространствах неба. Всеохватное чувство одиночества подавляет известные и узнаваемые предметы деревенского обихода. Эта меланхолия свойственная русскому пейзажу с давних пор. Она – в холодных замерзающих реках Саврасов, в «Последнем кабаке у заставы» Перова, в «Ночи в деревне» и «Ночи в Солигаличе» у Андронова, в духовном трепете неярких красок Фалька и во многих других картинах, которым Зверьков является своеобразным наследником.

Иногда Зверькова укоряют в том, что он не ищет в природе мотива: где сел, там и написал. Возможно, такие суждения высказывают злопыхатели. В реальной жизни мотив понимается по-разному. Одни художники видят мотив, то есть ведущую мелодию, в самой природе. Другие передают фрагменту природы или панораме свое настроение. Один и тот же сюжет может быть мотивирован, увиден по-разному, даже одним художником, тем более – разными мастерами. Это убедительно показал сам Зверьков во время совместной поездки на Север с В. Стожаровым и И. Поповым. Сюжеты их работ этого периода – одни и те же, но их психологическая, эмоциональная тональность различна.

Манера Зверькова такова, что даже разные мотивы под его кистью наполняются похожими лирическими, меланхолическими настроениями. Сюжет, сохраняя значимость, каждый раз озвучивается художников согласно его мирочувствованию. В работах Зверькова и других пейзажистов-шестидесятников возросла доверительность общения c миром. Природа рассматривалась как собеседник, а не как нечто постороннее. Значительно усилились интимные интонации. Они определили новую тему: не человек в природе, не природа сама по себе, a природа как сопереживание человеческим настроениям. Пейзажные подходы к образу художники «сурового стиля» и «традиционалисты» выбирали самостоятельно, стараясь быть не похожими на коллег, a главное, постижение реальности свершалось ими не только c разных сторон, но и в разной форме. Одни, как Э. Браговский, B. Орловский. А Суровцев шли от частностей, находя в них существенные особенности мира вещей, a также улавливая общественные настроения, характерные для каждого быстротекущего периода времени. При этом не исключались, a стимулировались поиски формы, которая могла бы небанально воплотить мирские ощущения, у одних замкнутые в переживания частого человека, у других ищущие чего-то общего, для всех важного и существенного. Некоторые живописцы старались сократить частности или через них выйти к образу, не обремененному попутными переживаниями, размышлениями, философией. Другие – совмещали одно с другим и добавляли что-то еще, обогащающее образ, или строили свое произведение на аллегориях, ассоциациях, предположениях, требующих углубленного восприятия. Пути искусства непостижимы. Целесообразнее рассматривать каждого мастера в свете его особенностей.