Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Людмила Тарасова
Член Международного художественного фонда
Член Творческого Союза художников России
Член Творческого объединения женщин -художников «Ириды»
Член Союза журналистов Москвы,объединения художников печати
Творческая жизнь - это постоянный поиск и размышления. Пока в пути - я счастлива.
Я родилась в Москве в году, который был и пиком репрессий в стране: уничтожения цвета нации, жестокого и бессмысленного. Но я была слишком мала, чтобы это осознавать. Из воспоминаний военного времени: дитя асфальта. В шестиметровой комнатушке мамина кровать, маленький столик, шкаф, моя раскладушка и одна свободная половичка для прохода. За окном фабричный двор, асфальт, проходная и три раза в сутки шарканье множества ног вдоль длинной кирпичной стены. Чтение ночью с фонариком под одеялом. Отец на фронте. Мать работает на фабрике в три смены, уставшая, раздраженная, ей не до меня. Полная свобода: есть или не есть, делать уроки или вообще не делать, гонять по чердакам или сбивать коленки в казаках-разбойниках. И так до 7 класса.
И вдруг потянуло на уроках рисовать одноклассниц. Понравилось. Результат — сдаю экзамены в архитектурно-строительный техникум на отделение архитектуры среди окончивших художественные школы. Прохожу по конкурсу и самостоятельно наверстываю навыки по рисунку, открыв для себя школу Чистякова.
По окончании — работа в проектном институте техником - архитектором. Проектирование здании, черчение планов, отмывка перспектив, фасадов. И еще: совершенно детское мышление и очарованность Врубелем.
В то же время в наш НИИ распределяются ребята, окончившие архитектурный институт. Удивительно эрудированная группа. Надо мной берут шефство, водят по музейным залам, даря мне Ван Гога, Гогена, Матисса, Родена, Гойю, Эль Греко. Какое счастливое время! Затем поступаю в Высшее художественно-промышленное Строгановское училище. Шесть лет ежедневно живопись, рисунок, лепка, композиция.
Судьба подарила мне встречу с интереснейшим человеком, отсидевшим 20 лет в лагерях, в песках Средней Азии, профессором Генрихом Маврикиевичем Людвигом, исследователем древних миров, знавшим древние и современные языки, философом. Беседы длились часами, один на один, до темноты, пока не закрывались аудитории. Беседы по парапсихологии,о новейших следованиях в космосе, подтверждающих учения древних. В 1950-1960 годы эти знания нам были недоступны.
По окончании «Строгановки» распределена в институт технической эстетики — авангард отечественного дизайна. Беседы, лекции, проектирование, психология цвета, пространства. Снова масса новых понятий, предлагают писать дис- сертацию, но понимаю, что не готова. Проработав три года, вынуждена по семейным обстоятельствам уйти: маленький сын, далеко от работы, не успеваю забирать его из детсада. Иду внештатным художником во Внешторгиздат. Требования высокие. Выдерживаю. Рекламные проспекты, плакаты. Одновременно рисую цирковые и концертные плакаты. Работа в плакате меня увлекла. Серьезнейшим этапом моей творческой биографии стало многолетнее сотрудничество с издательством ЦК КПСС «Плакат», вплоть до развала СССР. На международных конкурсах политического плаката, посвященных борьбе за мир, «Олимпиаде-80», «50-летию Победы» неоднократно была призером. За плакаты «Труд, пятилетка» награждена медалями ВДНХ.
Развал СССР, ликвидация издательства «Плакат», переоценка ценностей и смена лозунгов - все неожиданно выбило из уже привычной колеи, заставило задуматься о том, что делать дальше. Над чем работать, не получая госзаказов.
Еще в 1970-х годах, участвуя в выставках женщин — художников печати в Союзе журналистов, познакомилась с Машей Козловской (Эсмонт) и была увлечена ее идеей Объединения художниц. Мы мечтали создать что-то наподобие клуба, где женщины находили бы отдушину от своих домашних проблем. Взаимопомощь, взаимопонимание, взаимоподдержка давали бы силы для преодоления наших женских трудностей, для более полного раскрытия творческого потенциала. И мне приятно, что именно у меня в мастерской вместе с Машей мы разрабатывали Устав «Ириды».
Прошли годы, и Мария Эсмонт сумела в сложнейших условиях развала Союза, ломки и беспорядка отстоять и сохранить «Ириду», да еще и с художественным салоном! И теперь «Ириду» знают по всей России и во многих странах мира, Каждая выставка «Ириды» мобилизует на творческие искания, прорывы, вызывает желание работать больше и лучше. В конце 1980-х я увлеклась космизмом. Понятием пространства и времени, их взаимосвязью, энергетическими структурами, окунулась в восточные учения. Мой духовный мир расширился и углубился. Я увлеклась абстрактным видением и исканиями в передаче на полотне и бумаге чувств и интуитивных ощущений. Возникло желание услышать музыку в линии, цвете, композиции. В 1999 году попадаю в студию В.К. 3убарева‚ где знакомлюсь с его теоретическими разработками и под его руководством пишу несколько картин. Для меня становится откровением язык художественного выражения через цвет и линии, формирование пространства и разворачивание его во времени. Во главе угла — неожиданность восприятия, уход от фотографирования кистью трехмерной реальности. Впереди — поиск и размышления. Пробую себя в монотипии — с доводкой, уточнением намечающегося образа. В «Доме Ириды» состоялась моя персональная выставка монотипий и абстрактно-образных композиций, которая вызвала горячее обсуждение среди подруг-кот лег и в целом получила одобрение. «Пока в пути — я счастлива».