Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Татьяна Савватеева
Член Московского союза художника
Мое отношение к профессии: художник должен быть грамотным в своем деле (как любой специалист) и при этом иметь «за душой» то, что хочется сказать, что волнует. Только тогда это и воспринимает зритель.
Я родилась в 1936 году в совхозе «Сеймчан» А Магаданской области в семье служащих (коренных москвичей). Выросла, жили в основном на Севере — Дальний Восток, Воркута, Салехард, затем в Молдавии в многодетной семье. С детства любила животных. Рисовала и лепила из хлеба лошадей и собак, играла с вылепленными фигурками. Мои занятия поощряла мама (сама талантливый человек). Мама рисовала и писала стихи и с 18 лет печаталась в центральных журналах. Но жизнь то в далеких северных краях, то в молдавском селе, большая семья не дали ей реализовать свои возможности. Видимо, во мня ей хотелось видеть свое продолжение.
Поэтому именно меня, из всех детей, она отправила в художественное училище в Кишинев. В середине второго курса мне пришлось бросить и ехать в Москву, так как мама была в московской больнице в тяжелом состоянии и вскоре умерла на моих руках. Мне было 16 лет, брату — 17, самой младшей сестре 4 года. Я перевелась в Московское художественно-промышленное училище им. Калинина и с тех пор живу в Москве. Младших детей стали воспитывать бабушка и тетя. Все годы учебы в училище и институте им. Сурикова на мне лежали заботы о младших (стирка, баня, шитье, родительские собрания и пр.). Я не могла полностью погрузиться — в «жизнь в искусстве», зато это помогло воспитать характер. Училась всегда легко и успешно (школу и училище окончила с отличием). В институте быстро и легко осваивала «науку» искусства. Своим главным учителем считаю А.А. Древина. Мне посчастливилось проучиться у него 2 года, и это было решающим. Но я не ставила себе сознательно задач в достижении каких-то целей. Всегда работала в скульптуре «в удовольствие»‚ хотя это связано было и с изнуряющим напряжением, и с тяжелой физической работой. После окончания института участвовала во всех больших и маленьких московских и всероссийских выставках.
В 1966 году на молодежной выставке получила премию Ленинского комсомола за работу из дерева «Рыбаки». В 1967-м вступила в Союз художников. Работала по заказам, делала и большие работы — памятники по 3,5 м, с архитектурными проектами и установкой на месте. Я всегда любила быть на природе. Возникало необыкновенное чувство свободы. Я много путешествовала на мотоцикле и машине, занималась разными видами спорта (лыжи, стрельба, плавание, верховая езда). И в искусстве не хотела останавливаться на чем-то одном — анималистика или портрет, - всегда хотелось освоить что-то новое. Мной всегда двигал интерес к характерному, было важно живое впечатление. А впечатления изменчивы, поэтому я и не стремлюсь найти свой стиль. Очень люблю работать с разными материалами. Каждый интересен по-своему и несет свои эмоции и в процессе работы, и по результату.
Считаю себя счастливым человеком, так как у меня есть работа, которая мне интересна, она — моя жизнь, хотя теперь и не приносит денег. Мое отношение к профессии: художник должен быть грамотным в своем деле (как любой специалист в других видах деятельности) и при этом иметь «за душой» то, что хочется сказать, что волнует. Только тогда это и воспринимает зритель. Можно говорить на любом языке. Подлинное всегда прочитывается, каким бы способом ни выражался художник — от А. Лактионова до Г. Мура или П. Пикассо. Авангарду уже больше 100 лет, и очень много спекуляций в этой области, однако серьезные авангардные работы всегда отличны от подделок, в которых отсутствуют мысль, чувство и мастерство. Я вырастила сына, теперь есть и внук, купила квартиру, построила дом, посадила много деревьев, до сих пор катаюсь верхом и держу собаку и лошадь. И пока с удовольствием работаю, хотя силы уже не те. Кроме текущих общих выставок я провела две персональные (к 50- и 65-летию). Мои работы находятся в Государственной Третьяковской галерее и других музеях. Стараюсь сохранить темп и творческий уровень и теперь.