Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Лидия Мартынова
Член Международного художественного фонда
Член Московского союза дизайнеров
Член Творческого объединения женщин - художников «Ирида»
Соединить несоединимое, находить новое (подчас парадоксальное) прочтение общеизвестного - составная часть моей творческой концепции. Я обращаюсь не только к чувствам зрителя, но и к его памяти, уму, воображению. Уносясь в мир фантазий, я не забываю о реальности. В семье не было никаких предпосылок к моему художественному развитию. Отец был мастером на заводе им. Лихачева, мать работала в торговле. Школа тоже не выявила мою будущую профессию. Были хорошие оценки по рисованию и черчению, усидчивость и старание. Может быть, это и повлияло на мой выбор после школы. Я сдавала экзамены в Московский архитектурный институт. Поступила, конечно, не сразу. Но не сдалась: обучение в студиях скульптуры, живописи, посещение музеев и выставок, поездки на пленэр, общение с другими студийцами — все это помогло мне войти в ту среду, где я плаваю до сих пор, как рыба в воде. Окончила Московский архитектурный институт, факультет дизайна интерьера. Это дало мне толчок к работе с самыми разными материалами. Живопись, графику, роспись ткани в технике «батик», пластику, дизайн я рассматриваю как многообразие форм, позволяющих всесторонне выразить чувства, мысли, эмоции художника. Всякий раз, овладевая новой техникой или но- вым видом искусства, я полнее реализую потребность самопознания и самовыражения.
Была замужем три года плюс два года нового гражданского брака. Больше никогда не стремилась к созданию семьи. Дочь воспитывала самостоятельно с небольшим участием своих родителей и бывшего мужа. Работы никогда не боялась. Работала в штате в разных учреждениях художником - оформителем. Всегда старалась найти работу со свободным графиком. Очень приятные воспоминания остались от работы в группе художников на Центральном телеграфе. Летом выезжала в пионерский лагерь от Центрального телеграфа, вела там изостудии и выполняла разнообразную лагерную оформительскую работу. Десять лет работы в пионерском лагере помогли мне вырастить дочь на звенигородской природе. Это и для меня был прекрасный пленэр, и дочь под присмотром. Освобождены от бытовых забот, сэкономили заработок, да еще премия в конце сезона. До сих пор остались друзья по летним лагерным сезонам. С 1991 года я завершила период штатных оформительских и педагогических работ и перешла в «свободное плавание». Конечно, нестабильность заработка пугала поначалу: надо было еще кормить и одевать ребенка. Это нужно было делать каждый день, а не тогда, когда у тебя купили картину. Встала задача войти в художественный рынок, не поступившись при этом своими принципами. Помимо творческих работ я стала заниматься прикладным искусством: росписью по дереву, по перламутру, мелкой пластикой, освоила технику «батик». Сдавала работы в салоны, появились заказы. Работы раскупались быстро. Времени хватало на все. Я почувствовала, что завишу только от себя самой. Появилась уверенность, что я могу жить на деньги, заработанные творческим путем. Когда дочь выросла, стало легче,появилась больше времени для творчества. А теперь еще и дочь стала помогать - пошла работать, вышла замуж. Влияние на мое творчество, пожалуй, оказали такие художники, как Модильяни и Боттичелли. Я открыла в них для себя необыкновенную грациозность и пластичность, четкость и красоту линий. Я не стремилась подражать им, но мотив «Флоры» близок мне до сих пор, а влияние пластики Модильяни сказывается в моей мелкой пластике. Многие из моих работ наполнены женскими образами. Это могут быть и портреты современниц, и мифологические персонажи, и диковинные существа. Я стараюсь передать в них красоту, загадочность, трепетность бытия. Мой мир не ограничен рамками картин. Меня волнует все, что меня окружает: природа, люди, с которыми свела судьба, поездки, выставки. Я участвовала в выставках Международного художественного фонда, Московского союза дизайнеров‚ выставках «Золотая кисть». Самым плодотворным оказалось участие в вы- ставках Творческого объединения женщин - художников «Ирида». Выставок было много, и очень интересных. Одной из самых интересных была поездка с выставкой «Ириды» в Англию на родину легендарного Робин Гуда — в Ноттингем, сохранивший облик старинного средневекового английского города. Это была моя первая встреча с зарубежным зрителем. Я поняла, как важно художнику ощущать реакцию незнакомого зрителя на его работы, какой бы она ни была. Это стимулирует его на дальнейший творческий поиск. Для меня «Ирида» - это объединение, где встречаются женщины не только по профессиональным интересам. Конечно, общие выставки, поездки сближают, но и творческие вечера — «посиделки» за общим столом, дружеское общение, участие, взаимный интерес — помогают найти духовно близких мне людей, дружба с которыми выходит за рамки профессии. Мы ходим в гости, навещаем тех, кто не может прийти к нам, как прежде, по болезни или возрасту, вместе празднуем дни рождения и юбилеи. Иногда вместе придумываем новые творческие проекты.