Книги

Нина Красовитова

Член Московского союза художников. 

Смысл своего творчества я вижу в размышлении над историей и судьбами людей через призму православия. В своих работах я говорю о том, что любовь и мужество спасут мир. 

Мои предки — потомственные дворяне Орловской губернии. Я могу проследить свои корни поименно до ХVII века. Память о предках жива до сих пор в Ельце и Ливнах. Революция 1917 года изломала судьбу моей семьи. Родилась я под Саратовом, в эвакуации, в день Иоанна Богослова 9 октября 1946 года. Крестила меня соседка тетя Васена в саратовской церкви. В 1947 году мы вернулись в Москву на Сивцев Вражек, 43, в довоенную квартиру отца. Этот прекрасный дом начала ХХ века с мраморными ступенями лестничных маршей, античными рельефами на стенах подъезда, узорчатым кафельным полом и неповторимым московским запахом жив и сейчас. Нет только лифта с зеркалами и красными бархатными перилами. На третьем этаже дома жил знаменитый Михаил Васильевич Нестеров. Сейчас в этом доме нет жильцов, его занимает некая богатая контора. Но тогда арбатский дух царил во всех дворах. Мне было лет пять, когда вдвоем с соседом Михал Михалычем мы посадили тощие кустики на маленьком клочке живой земли, которую не смог закатать асфальтом каток. Эти тонкие веточки окрепли и превратились в огромные деревья. Сейчас это маленький зеленый оазис в мертвом асфальтовом дворе. Вскоре отца направили в закрытый город Арзамас-16, где он работал над созданием атомного оружия. В Сарове-Арзамасе-16 я прожила около 20 лет. В последние годы, уже в Москве, мне стал сниться один сон: я иду по саровской улице. Зима. Жуткий мороз. Снег искрится и скрипит под ногами. Сон повторялся, и я решила, что мне необходимо туда поехать. С Божьей помощью мне удалось устроить в феврале свою выставку в Доме ученых ядерного центра. Поезд пришел в Саров в 6 утра. Небо черное, тишина, только белеют деревья, и слышен легкий звон тонких, прозрачных обледенелых веточек. Мороз 30 градусов. А в Москве слякоть и плюсовая температура. Днем снег искрился и скрипел, как во сне. Я думаю, что святая Саровская земля в соединении с семейными традициями решительным образом повлияла на мой характер и мое мировоззрение. Я окончила Московский полиграфический институт в 1972 году. У меня были прекрасные учителя — большие художники и яркие личности: А.Д. Гончаров, Б.М. Басов, А.П. Журов. Работая в «Детгизе», я училась у Б.А. Дехтерева. В союз художников вступила в 1977 году. Жизнь меня не баловала. Надежного и сильного защитника на крутых жизненных поворотах я так и не встретила. Знакомые уверены, что я сильная. На самом деле, прежде чем решиться на какой-нибудь шаг, мне приходится преодолевать в себе робость и даже страх, но, преодолевая очередное препятствие, я всегда чувствую Божью помощь. Я всегда любила церковь. Я ходила в церковь тогда, когда туда ходили одни старушки. Еще в 1960—е годы я читала Н. Бердяева и К. Леонтьева в  
 «самиздате».Когда стал доступен И.А. Ильин, в голове многое прояснилось, и творчество мое стало меняться. Смысл своего творчества я вижу в размышлении над историей и судьбами людей через призму православия. В своих работах я говорю о том, что любовь и мужество спасут мир, но ненависть и безудержная алчность приведут мир к Апокалипсису. Черно-белое искусство мне значительно ближе цветного. Я очень люблю черно-белые фильмы. Меня поразили увиденные давным-давно в «Иллюзионе» «Дети райка» и «Набережная туманов». Тонкая игра черного и белого, их серебристое взаимопроникновение приводят меня в трепет. Совершенным соединением цвета и графики является иконопись до Симона Ушакова. Но нынче это недосягаемо, так как нет той высоты духовности. У меня взрослый сын Андрей Кортович. Он добрый человек, интересный и сложный художник. Я работаю в книжной графике, иллюстрирую книги — сборники сказок — «Глаголь добро», «Там чудеса...», произведения В. Драгунского «Денискины рассказы», Н. Носова «Фантазеры», И.С. Тургенева, А.В. Сухово-Кобылина, М.Е. Салтыкова-Щедрина, А.А. Блока, Л.Н. Сейфуллиной, В.М. Шукшина и многие другие.Сотрудничаю с православным издательством св. Иова Почаевского в Джордавилле, в США. Работа над книгой - это отдельная песня. Рисовать детей крайне трудно — у них необыкновенно выразительные пластика, и жесть, и мимика. Дети раскованны и естественны,‚ взрослому. Надо сказать, что в отличие от станке: станкового искусства в иллюстрациях резкая индивидуальность художника не является достоинством Чтобы быть адекватным разным авторам, иллюстратор должен менять изобразительный язык соответственно литературному языку автора, должен быть чуток к слову. Невозможно одинаково рисовать Блока и Сейфуллину. Работа над иллюстрациями требует очень много изобретательности и сил. Мои работы находятся в музеях Москвы, Ярославля, Вологды, Архангельска, Саратова и в частных собраниях Германии, Франции, США. На Всесоюзном конкурсе книги 1980 года иллюстрации к книге «Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым» получили диплом второй степени. На Биеннале ксилографии в Банска-Быстрице в 1988 году серия обрезных гравюр на дереве к «Капитанской дочке» А.С. Пушкина удостоена почетного диплома. На голландском конкурсе «Тегтероде -график» совместно с Академий художеств в 1997 году офорт «Голгофа православия» получил премию. В 1985 году по заказу японского бизнесмена были отпечатаны тиражи 11500 ЭКЗ.) трех моих сказок: «Битый небитого везет», «Кот в сапогах», «Вершки и корешки», выполненных в технике линогравюры. Я хочу надеяться, что мои сказки порадовали детей родителей во многих странах.