Книги

Людмила Крамар Член Московского союза художников. В процессе ткачества мне нравится ощущать тепло и мягкость шерстяной нити, а отсутствие «посредника» в виде кисти вызывает во мне просто тихий восторг и материнское чувство к своим работам. Милка, я знаю, ты всякими такими штучками интересуешься, — сказала приятельница Таня и бросила на стол журнал «Рукоделие», который она купила в Прибалтике, где отдыхала с семьей. Купила, по ее словам, «просто так». Спасибо, посмотрю лотом, а сейчас пойдем чай пить — про «заграницу» расскажешь. В далеком советском прошлом Прибалтика для нас, жителей солнечного Казахстана, и впрямь была почти заграницей. Когда Татьяна ушла, я стала листать журнал: вязание, макраме, поделки из соломы... И вдруг меня как током ударило — статья «Как самому соткать гобелен» с иллюстрацией работы известной латышской художницы Вигнере. — Папа, папа, иди скорей сюда! - Что случилось? — испугался папа. - Мне надо сделать раму, я хочу соткать гобелен! Это случилось в 1979 году. Мне 30 лет, сыну годик. Я — патентовед и переводчик в декретном отпуске, а в руках у меня журнал «Рукоделие». С этого момента жизнь моя потекла по другому руслу, о чем, впрочем, тогда я еще не догадывалась. Раму папа принес через неделю, я ввинтила в нее килограмм шурупов, натянула на них шпагат, выпрошенный на почте, и принялась за работу. Первый гобелен ( довольно большого размеров) соткала По чужому детскому рисунку -два кучерявых барашка, а над ними три веселых пчелки. Когда вышла из декрета, времени ни на что не хватало, но ткать все равно хотелось, причем уже своим эскизам. Рисовала пейзажи и натюрморты «из головы» и ткала по ним гобелены небольших размеров. Не имея художественного образования, я ничего не знала о «законах жанра» тканых полотен, поэтому просто пыталась «живописать» нитками. Один мой родственник — художник — сказал однажды: - Не понимаю, зачем ты ткешь свои натюрморты, когда то же самое можно написать масляными красками. Наверное, он был прав, но, во-первых, масляными красками писать я не умела, а во-вторых, меня буквально завораживал сам процесс ткачества. Мне нравилось ощущать тепло и мягкость шерстяной нити, а отсутствие «посредника» в виде кисти между мной и как бы «вырастающей» под моими руками картинкой вызывало во мне просто тихий восторг и материнское чувство к своим работам. Думаю, что это занятие так бы и осталось простым увлечением, если бы не перестройка. В 1994 году мы переехали в Москву, где я не стала устраиваться на работу, а зарабатывала переводами, сидя дома за компьютером. Появилось больше времени для своего любимого хобби. В девяносто пятом году соткала свой первый сюжетный гобелен «Ждала, ждала...». Обнаженная в широкополой шляпе возлежит на траве, подперев одной рукой голову. В другой руке у нее увядающий цветок, а на бедре сидит птица у свитого на бедре же гнезда с тремя отложенными яйцами. А дама все ждет.... Это работа очень понравилась моей московской подруге - американке Бекки: - Но она так долго умоляла меня продать ей мою незадачливую даму, что я наконец сломалась.
-Ладно Бекки , только я сначала себе сотку такую же, а потом эту продам. Так и сделала. А после этого меня «прорвало» - сюжеты рождались один за другим. Вот, например, «Вылитый папа»: на высокой скале у гнезда сидит орлица, гордо взирающая в высокое небо, по которому плывет серебристый красавец-лайнер, а орел с удивлением смотрит в гнездо. в котором из одного яйца вылупился маленький неуклюжий самолетик. А вот совсем другое — «Семейное гнездышко»: на могучем дереве в гнезде сидит мама с кастрюлей в одной руке и поварешкой в другой, и держит она их как скипетр и державу. За ее спиной мирно спит сыночек, а папа сидит на ветке немного в стороне и читает газету. Есть у меня и «Городская русалка», кокетливо сидящая у фонтана с сигаретой в руке и зазывно глядящая на мужика, которого жена торопливо оттаскивает «от греха подальше», и деревенская («Прогулка при ясной луне»), сидящая в лодке с парнем и самозабвенно поющая под его гармошку. Мне кажется, что она поет: «Име-е-е-л бы я златые го-о-о-ры и реки полные вина...». Если это «Баварский охотник», то он стреляет в свиной окорок, притаившийся за деревом, а если это баварская Венера, то она рождается из пивной («Рождение баварский Венеры»). Все мои сюжеты, будь то парафраз мифологической темы («Похищение Европы», «Русская Леда», «Деревенский Пигмалион»)‚ иное прочтение библейского сказания («Первенец», «Иосиф против»), или просто обыгрывание заурядной житейской ситуации («Пикник», «Круиз», «Ветром сдуло»), объединяет одно — желание передать зрителю свою любовь к жизни, пусть нелегкой, но все же такой прекрасной. Вот почему для меня самыми дорогими являются такие отзывы: «Утро было пасмурным и внутри и вовне, дела позвали в ЦЦХ, и... Улыбка, смех, радость, благодарность за то, что живешь!» «Очень остроумно! Чудесным образом поднимает настроение и заставляет смотреть на жизнь проще» «Пришла на выставку в плохом настроении, поглощенная проблемами в бизнесе. Увидела ваши работы и забыла обо всем». «Спасибо за доброту к людям». «Дорогая Мила! Огромное Вам спасибо за Ваши прекрасные работы, за фантазию и юмор. Я получил огромный заряд положительных эмоций от ваших восхитительных работ. Будьте счастливы! Да хранит Вас Бог!» Вслед за незнакомым мне зрителем хочу сказать: Люди, будьте счастливы! Да хранит вас Бог!