Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Книги
>>Женщины художники Москвы( путь в искусстве)
Ирина Корниенко
Член Московского союза художников.
Именно любовь делает живопись подлинной не в смысле точного выражения сюжета, а в искренности чувства и сопереживания при виде красоты.
Я родилась в Подмосковье, в Орехово-Зуеве, но с ранних лет живу в Москве.Так случилось что серьезно заниматься рисованием я стала поздно. В детстве духовный мир для меня открылся через музыку и литературу. В школе меня заставляли делать оформительскую работу которую я не любила, и это меня отталкивало от рисования. В старших классах посещала лекции по истории искусства в Музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, и когда окончила школу, уже имела определенные понятия и свои пристрастия в изобразительном искусстве. Я любила Констебля, Тернера, импрессионистов. Но поступить в художественное училище я не могла, потому что у меня не было элементарных навыков, которые дает художественная школа. Тогда, решив стать геологом, я сдала экзамены в Московский государственный университет. Учась в университете, я одновременно занималась в изостудии. Через два года наконец поняла, что я же художник. Университет, стала работать и заниматься рисунком и живописью. И мне потребовалось несколько лет,прежде чем я поступила в полиграфический институт на художественный факультет. В юности не всегда можно оценить свои способности и понять в каком,направлении их нужно.Поступив в "полиграф" собиралась заниматься книжной графикой, но, окончив его,поняла что я - живописец.За это я благодарна моим преподавателям А.Д.. Гончарову,Н.А.Гончаровой, П.Г. Захарову,В.Т. Хазанову и особенно Н.Т. Сорокиной, которая вела у нас в основном живопись. После окончания института в 1975 году я не стала работать графиком, а начала преподавать детям ЖИВОПИСЬ И продолжала писать картины. В это же время вступила в молодежное объединение МОСХа и участвовала в молодежных выставках. Среди моих друзей-художников были монумента- листы. Они занимались в основном мозаикой. Наблюдая за их работой, сама захотела попробовать сделать мозаику, тем более что я много лепила и хотела работать в керамике. Моими учителями в мозаике были А.Д. Лукашевкер‚ Т.А. Шиловская. Они научили меня главному — культуре в мозаике и умению все делать своими руками. С 1984 по 1994 год я сделала в храмах следующие мозаики: образ Дмитрия Солунского в храме Дмитрия Солунского в селе Дмитровском в Подмосковье; «Воскресение» в алтаре Академического храма Троице-Сергиевой лавры в Сергиевом Посаде; образ Иосифа Волоцкого в храме Рождества Богородицы в Волоколамске; «Покров Пресвятой Богородицы» в алтаре храма Вознесения у Серпуховских ворот в Москве, образ Иисуса Христа и «Оранту» в том же храме; «Воскресение» в алтаре храма Святителя Николая в кузнецах; «Спас Нерукотворный» в храме Св. Николая в Клениках. Особенно мне запомнилась моя первая большая мозаика — образ Дмитрия Солунского. Над ним я работала одна, без помощника. Мне самой пригодилось делать все подсобные работы: запивать цементный блок, колоть смальту и т. д. Когда я увидела образ в храме, он был совсем другой, чем в мастерской, и у меня было чувство, что эта работа сделана не мной. И так было потом с каждой мозаикой. Мозаика — самое древнее искусство. Оно зародилось раньше стенной живописи, и в течение многих веков видоизменялось в зависимости от времени и национальной культуры той или иной страны. Я предпочитаю древнегреческую мозаику, в которой много цвета, нежности и жизни. Она вызывает у меня ассоциацию с французским импрессионизмом. Так как мозаика в церкви — это икона в камне, мне пришлось изучать икону и учиться ее писать. В этом мне помогли реставраторы и художники Данилова монастыря, возглавляемые И.В. Ватагиной. Особенно я благодарна И.В. Волочковой, которая научила меня писать иконы. В эти годы я занималась только церковным искусством. В 1993 году стала членом секции монументалистов МОСХа. В 1993—1998 годах преподавала мозаику в православном Свято - Тихоновском институте. Но живопись всегда была моей потребностью, я возобновила работу над картинами и участвовала в осеннее-весенних выставках МОСХа и общества «Ирида». Живопись для меня — пространство, выраженное цветом, причем цветом сильным и насыщенным. Я очень люблю пейзажи и часто работаю над ни- ми. И мне кажется, что именно любовь делает живопись подлинной, не в смысле точного выражения сюжета‚ а в искренности чувства и сопереживаний при виде красоты. В детстве и юности я много ездила по стране, но творческие поездки начались только в 1990-е годы. Меня всегда привлекал Петербург, но я редко там бывала и долго не могла воспринять этот город шила писать его. Однажды я писала на набережной Нивы,напротив Исаакиевского собора. Через какое-то время я заметила голубя, который одиноко ходил недалеко от меня. Потом появилась пожилая женщина и покормила его. Так продолжалось два дня, а на третий мы разговорились. Она рассказала, что живет совсем одна, у нее никого нет, и каждый день она приходит сюда кормить этого одинокого голубя... Пока пишешь этюд, проникаешься красотой увиденного, город становится «своим», близким, а люди в нем вызывают понимание и доброе сочувствие к их жизни. Я очень люблю море, реки, озера, пруды и пытаюсь изображать их на своих картинах. Меня особенно привлекают поездки к морю. Я стараюсь это сделать весной, в апреле — мае, когда все зелено, радостно и солнечно, но не жарко. Люблю Крым, он более разнообразен по цвету, чем Кавказ. Пепельно-сиреневые, розоватые горы, изумрудная зелень и бесконечно меняющееся море... Правда, последнее время были поездки в основном на Кавказ, Азовское море. Там интересно писать именно в горах, где большие горизонты, далекие верши- ны, покрытые снегом, и разнообразный ландшафт с вековыми дубами, частными плантациями и айвовыми рощами... Пейзаж — бесконечный источник радости. В живописи для меня важна энергетика. Каждая картина имеет свою энергию, которая влияет на зрителя, и для меня очень важно, какую энергию несет данная картина: положительную или отри- цательную. В нашем мире и так много разрушений, и те картины, которые вызывают отрицательные эмоции, действуют разрушительно на сознание зрителя. Художник, занимающийся творчеством, должен думать об этом. Миссия искусства — нести в мир красоту и добро.

