Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Бруни Лев Александрович (1894 - 1948)
Его многие знали, многие любят и помнят. Одни - миловидного и чуть смешного, с волосами до плеч юношу, в зеленых чулках до колен и в желтой курточке. Другие - профессора в аудиториях Вхутемаса, третьи — в тиши козельских лесов на Рыбной даче и в маленьком домике в Судаке. И все рассказывают, что он без устали рисовал и писал акварелью. Лев Александрович Бруни был человеком обаятельным и общительным. Умный и веселый, он ценил тонкую шутку. Честный и бескомпромиссный, несмотря на сложные порой ситуации и в жизни и в искусстве, он не приспосабливался к чьим-либо вкусам. В 1910-е годы Бруни как-то неожиданно появился на выставках в Петербурге и стал там «своим», в то время как большинство его сверстников еще штудировали академические правила и, волнуясь, ждали оценок профессоров. В 1923 году он переехал в Москву и тоже сразу, будто вырос и учился в этом городе, вошел в его артистическую среду.
Но облик Бруни как художника нередко представляют слишком просто, однозначно. Да, действительно, он был чудесным виртуозом, «артистом». Говоря словами Н. А. Тырсы, одного из друзей юности Бруни, он человек «пушкинского склада» — порывистый, впечатлительный. В его работах есть природное изящество, легкость и красота. Но за их гармонией и ясностью скрывались сомнения, разочарования и поиски.
Репутация Бруни как мастера рисунка и акварели всегда была очень высока, и в историю советского искусства он вошел прежде всего своей станковой графикой. Как художника книги его в полной мере оценили лишь недавно. Немногие помнят о том, что Бруни начинал как живописец. А ведь он считался одним из видных мастеров кануна Октябрьской революции и первых послереволюционных лет. Со временем почти забыли и деятельность Бруни как одного из руководителей Мастерской монументальной живописи Академии архитектуры в 1935 — 1948 годах. А между тем, она интересна и плодотворна и была далеко не бесплодной попыткой отстоять саму идею синтеза искусства в пору, когда тенденции украшательства и внешней парадности тормозили развитие нашей архитектуры. Это была попытка найти новые пути монументальной живописи.
Бруни пробовал работать и в прикладном искусстве и в театре. Однако при всей широте творческого диапазона он всегда оставался задушевен и тонок. Но в этом-то как раз и были его сила и своеобразие. Творчество Бруни вместе с творчеством таких мастеров, как К. Истомин, Н. Купреянов, П. Митурич, Н. Тырса и некоторые другие, представляло лирическое начало в изобразительном искусстве 1920 — 1930-х годов. В нем по-своему отразился «душевный климат» эпохи чувства ее людей. Эти художники были талантливы и искренни, и не случайно к их наследию все чаще и чаще обращается современное искусство.
Галерея Артпанорама для своей экспозиции купит картины и графику художника Бруни Льва Александровича.
Фото картин можно выслать на почту artpanorama@mail.ru или связаться по
Тел. +7 903 509 83 86
WhatsApp +7 903 509 83 86
Viber +7 903 509 83 86