Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Павловский Серафим Александрович (1903 - 1989)
Работы Серафима Александровича Павловского, будь то станковая живопись или монументальные росписи, мозаики, сграффито или витражи, узнаваемы всегда и везде. Меняются темы, образы, материал и манера изображения, но остается нечто, составляющее сущность только этого художника. Ее основным отличительным свойством является редкостная непосредственность реакций художника на события и явления, привлекшие его внимание. Воспитанник Вхутемаса, прошедший прекрасную школу профессиональной подготовки у замечательных педагогови-К. Истомина, В. Фаворского, Л. Бруни и П. Кузнецова, основательно изучивший историю искусства, знаток многих секретов и тонкостей техники и технологии живописного ремесла, С. Павловский в то же время на всю жизнь сохранил потребность к писанию «по сердечному влечению» даже в заказных работах. Не потому ли он так верен одним и тем же мотивам: цветы, мир природы, женские образы? Они переходят из картины в картину, не повторяясь, обнаруживают все новые краски и оттенки настроения, состояния. Мир его чувств светел и чист. Его любимиые цвета-белые, голубые.розовые…Редкие всплески темных мазков, пятен или линий только подчеркивают светоностность холстов. И даже когда Павловский стене, в твердых материалах, например в мозаике, то и здесь он остается прежде всего живописцем. Его мозаика на станции метро «Добрынинская» в Москве не режет глаз яркостью красок. Блеску смальты он предпочел неброскую красоту природного камня, мягко отливающего тончайшими нюансами цвета. Наряду с росписью и сграффито мозаика так и осталась одним из любимых материалов Павловского, вероятно за близость ее природе живописи. Между ранними работами художника и одной из последних, созданной им в архитектуре,- росписи в читальном зале библиотеки имени Лермонтова в Москве,- путь в полвека. Время не исчезает в них бесследно, мы узнаем его в стилистике художественного языка и иных приметах, но это следы не старения, а перемен: Павловский менялся вместе со временем. В меньшей, быть может, степени, чем другие художники,-и это еще одна характерная черта его натуры. Шло накопление опыта, мастерства душевной зрелости, а неизменной оставалась способность воспринимать мир словно впервые, со всей непосредственностью и свежестью чувств. Свойство редкостное, с возрастом обычно исчезающее безвозвратно. И потому, наверное, особенно дорогое. Наконец, надо сказать еще об одной особенности этого художника. Его неуемное стремление к познанию закономерностей художественного творчества. Стремление, ставшее с годами потребностью, вошедшее в состав его искусства, определившее многое в его практической деятельности. В 1954 году Серафим Александрович организует экспериментальную мастерскую по разработке новых технологий монументального искусства. В 1956 преподает технологию материала в Московском высшем художественно-промышленном училище (бывшем Строгановском). В 1966 работает над рукописью книги «Материалы и техника монументально-декоративного искусства». Пишет статьи, читает лекции, экспериментирует в материале... Интерес к профессиональным проблемам творчества присущ многим сверстникам Павловского из тех, кто прошел школу Вхутемаса. Но он оказался, пожалуй, наиболее последовательным и целенаправленным в этом увлечении. Итоги этой его работы, таблицы схемы, тексты, выкраски и опытные образцы в материале составили значительную часть творческого багаж художника. Показывая трудный, порой мучительный процесс творческого поиска, Павловский учит пониманию языка искусства. В своем творчестве он предстает как тонкий художник, расчетливый мастер, неутомимый искатель законов гармонии и красоты, сердцем преданный искусству человек.
