Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Осенев Николай Иванович (1909 - 1983)
О выставке Н. И. Осенева в городах Франции.
Хорошая традиция - устраивать выставки, посвященные одной теме. Они дают возможность хотя бы частично познакомиться с каким-либо уголком мира или же вспомнить виденное и еще раз пережить его. Вот почему я с большим удовольствием пишу это вступление, как бы встречая зрителя у входа на выставку Николая Ивановича Осенева, посвященную Франции. Пожалуй, это не просто творческий отчет художника за какой-то период времени, показ работ и решения определенных живописных задач. Лично для меня в его творчестве сочетаются две формы восприятия мира: чувственное, эмоциональное наслаждение цветом, формой, и рациональное, то есть - мысль, собственные выводы из увиденного, раздумья о времени, движении истории, национальных особенностях страны и жизни народа. У Н. Осенева в работах мысль и чувство неразрывны. Сейчас, если заходит речь о классических образцах в изобразительном искусстве (а особенно в театральном), бытует тенденция все «увидеть по-новому, по-современному», все пересмотреть и обновить. И вот это, я бы сказала, «перетряхивание» часто ведет к серьезным заблуждениям. Ибо - от старых образцов надо отказаться, а нового пока еще не создано, оно в некоей абстракции, в поисках, и тогда наш, преимущественно молодой зритель, очень нуждающийся в раскрытии великих тайн подлинного искусства, оказывается перед трудной проблемой формирования собственного воззрения, вкуса и четкого определения: что есть в искусстве передовое, а что – отсталое, что подлинное – а что – наносное, в угоду моде, как дань времени. И тут, конечно, огромную роль играет бережное и серьезное отношение мастеров искусства к жизни, к природе, к людям и их характерам, тщательное их изучение. То есть та культура, которая формирует художника и дает ему право беседовать со зрителем живым и богатым языком красок, линий и форм. Вот именно на такую беседу приходишь к художнику Н. Осеневу, чьи работы на этот раз посвящены Нормандии, Вандее, Эльзасу, а в основном – Парижу. Париж ослепителен на холстах Н. Осенева даже в пасмурную и тревожную погоду. Ослепителен не только в торжественности парадной архитектуры площади Согласия, собора Нотр-Дам, триумфальных арок, но и в громадных серых стен жилых домов, врезающихся как острые носы кораблей, в зеленое море бульваров, парков, скверов. Мне хочется вспомнить любимую строку Луи Арагона из стихов поэта 18 века Шарля Кро, строку, которую Арагон считал истинно французской: «Ты ослепительно смугла». Возможно, что в живописи Н. Осенева этой ослепительности помогает современный стиль одежды парижской толпы – почти люминисцентные цвета красных, желтых, голубых пятен на фоне серых каменных домов и набережных. Не говоря уже о превосходной живописной манере Николая Ивановича, хочется отметить случайно подсмотренные им уличные сценки, характерные для парижан, удачно отобранные, уходящие в перспективу улочки Монмартра, легко и убедительно переданные в масле и графике. Не обошел Н. Осенев и новые кварталы. Дефанс притянул его внимание архитектурными решениями, он нашел на набережной Сены точку, с которой Дефанс выглядит фантастически грандиозным, но это уже не Париж, и художник пишет его совсем с другим настроением. Нормандия. Порт Онфлер с черными стенами домов, отражающихся в зыбкой воде океанской бухты, с легкими мачтами суденышек, качающимися перед окнами, с прохладным небом… Смело и неожиданно в пейзажах Сен-Мало вдруг вынырнули из воды в часы отлива окаменевшие, просоленные громадные стволы деревьев. Через два часа их зальет океан волной прилива, и останутся небольшие столбики возле пристани, но художник успел их написать целиком, во всей их пронзительно уродливой незыблемости. А вот знаменательный уголок на Уазе, городок Овер, где жил и умер Ван Гог. Таверна, жалкий чердак с верхним оконцем, мольберт в углу, и знаменитый стул с плетеным сиденьем… Скромные могилы братьев Винсента и Тео, на глухом каменном кладбище в Овере, и трагично-мятущиеся облака над ними. А кто знает и помнит, что городок Амбуаз на Луаре был последним пристанищем Леонардо да Винчи? Николай Иванович Осенев переносит нас на эту кривую улочку, к этому красно-белому дому с раскрытыми дубовыми воротами: в них некогда входил опальный гений старец. Вы видите его покои и его кровать под пунцовым балдахином и верите всему, что так любовно и вдохновенно изобразил художник. Большое место в творчестве Н. Осенева занимает графика. Все работы он начинает карандашом, прежде чем писать маслом, и не с фотоаппаратом, а с альбомом бродит по городам Франции в поисках интересного объекта. У художника множество прекрасных, смелых и темпераментных рисунков, свидетельствующих о его живом юморе и наблюдательности. Это сценки в кафе, на улицах, в парках, музеях, и каждый раз все остро схвачено и зарисовано с превосходным мастерством. И, на мой взгляд, эти рисунки по экспрессии не уступают живописным полотнам. Думается мне, что каждый, посетивший выставку Николая Ивановича Осенева, непременно пополнит новыми, богатыми ощущениями свой ум и свое сердце.
Наталья Кончаловская
