Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Ромадин Николай Михайлович (1903 - 1987)
Творчество Николая Михайловича Ромадина занимает видное место в истории советского изобразительного искусства.
Известный русский советский живописец, народный художник СССР (1971), лауреат Ленинской (1980) и Сталинской премии второй степени (1946), он много и плодотворно работал, продолжая своим творчеством высокие традиции русской пейзажной живописи. Наверное, нет вида и жанра изобразительного искусства, кроме пейзажа, где с такой отчетливостью и глубиной раскрывался бы сложный и богатый мир представлений художника. При условии, конечно, что этот художник обладает редким даром чувства природы, ее скрытой жизни, ее эстетических возможностей и, разумеется, способностью создания впечатляющего и значительного пейзажного образа. Вот почему, несмотря на обилие в любой экспозиции пейзажей, лишь немногие не являются более или менее добросовестными штудиями натуры и позволяют видеть в их авторах подлинных пейзажистов. К числу таких художников принадлежит Николай Михайлович Ромадин, без полотен которого невозможно представить себе лицо советского пейзажа последних трех десятилетий. Среди советских мастеров немало славных имен, утвердивших необходимость и важность пейзажного жанра в нашем искусстве. Николай Ромадин занимает среди них особое место, в целом его творчество теснейшими узами связано с великими традициями русского реалистического пейзажа и общими процессами развития живописи 30-60-х годов, что и составляет силу искусства Ромадина, в котором мы видим представителя современной советской художественной культуры. Народный художник РСФСР действительный член Академии художеств СССР Николай Михайлович Ромадин принадлежит к плеяде мастеров, получивших образование в 20-е годы и начавших самостоятельную творческую жизнь в эпоху бурного становления советского общества, в эпоху первых пятилеток. Не это ли сообщило его искусству страстный жизнеутверждающий характер и дало ему возможность с первых шагов заявить о себе как о яркой творческой индивидуальности! В то же время именно первые годы самостоятельной работы стали для Ромадина, временем глубокого постижения тайн и возможностей любимого искусства, временем внутреннего становления и самоутверждения. Это были годы неистовой одержимости художника в достижении заветной, цели, неустанной работы в самых различных жанрах, самоотверженной учебы у классиков мировой и русской живописи. И вот в конце 30-х годов происходит встреча Ромадина с пейзажем, в котором он находит себя. Вряд ли имеет смысл строить предположения о том, что мог бы сделать Ромадин в области тематической картины, где им уже были одержаны немалые победы. И все же необходимо отметить факт этого успеха, ибо решительный поворот к пейзажной живописи свидетельствует о силе духа и мужестве художника. Ведь в то время пейзажному жанру, не смотря на то, что здесь трудилось немало превосходных мастеров, отводилось далеко не равное место с другими жанрами живописи. Надо было беззаветно любить искусство и верить в свои силы, чтобы вступить на путь, который сулил, может быть, чудесные открытия, но, возможно, и горькие разочарования. Ромадин вновь стал прилежным учеником. Правда, он приобрел гениального учителя-природу, которая стала для него и близким другом, и советчиком, и исповедником. В пейзаже он нашел возможность рассказать о Родине, о нашем времени и о себе.
