Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Нивинский Игнатий Игнатьевич (1880 - 1933)
Его отец, Игнатий Нивинский, был известным поставщиком мебели и других предметов обустройства интерьеров. В 1898 году И. И. Нивинский блестяще окончил знаменитое Московское художественное училище им. Строганова — он и его друг, ставший мужем его сестры Веры, а впоследствии выдающимся художником Викентий Трофимов были удостоены золотой медали, дружно отказались делить её между собой и взамен выбрали поездку за границу за счёт училища для усовершенствования. Нивинский преподавал в Строгановке с 1898 по 1905 год, затем в московском ВХУТЕМАСе-Вхутеине (1921—1930). В 1921 году стал профессором. Среди его учеников по Вхутемасу был такой мастер композиции, как Александр Дейнека. В начале 1910-х годов Нивинский много работал в области монументально-декоративной живописи: в частности, он оформлял Музей им. Александра III, а затем получил известность и как декоратор Бородинских торжеств — ему принадлежит оформление Царской ставки. Позже вернулся к монументальной живописи, разработав оформление интерьера Траурного зала Мавзолея Ленина в символическом сочетании красного и чёрного цветов. Творческое сотрудничество Нивинского с одним из ведущих архитекторов эпохи модерна Валентином Дубовским позволило создать в Москве новый тип жилого дома, сочетающего в себе одновременно черты дворца, замка и театральной декорации. Неудивительно, что многие из этих домов стали городскими легендами («Дом под рюмкой» на Остоженке, «Дом с рыцарем» на Арбате). По эскизам Нивинского расписывались парадные подъезды и квартиры. В доме братьев Стуловых (1913) в Малом Знаменском переулке роспись изображает пейзаж античной Италии: беспечных римлянок, виллы, утопающие в садах, триремы, плывущие по Средиземному морю. В знаменитом «Доме под рюмкой» (1909)на Остоженке роспись отсылает к мотивам средневековья. Символично, что дома, построенные Дубовским и Нивинским, нередко украшены фигурами рыцарей, а дом на Арбате (купца Я.Филатова,1913) в дополнении к ним — изящной фигурой королевы Гвиневры с комнатной собачкой у ног. Архитектурное мышление Нивинского выразилось и в эскизе собственного надгробного памятника на Новодевичьем кладбище, выполненного в виде стелы с итальянской раковиной-гребешком наверху. Несмотря на прекрасное чувство цвета, Нивинский тем не менее выбрал «черно-белую» профессию гравера и с 1912 года работал преимущественно как офортист. Был основателем и председателем Союза гравёров, созданного в 1918 году, позже стал членом объединения «Четыре искусства». Во многих гравюрах и офортах Нивинского можно проследить довольно сильное влияние Джованни Баттиста Пиранези. С 1912 года жил и работал в построенном им самим доме-студии на 2-й Мещанской (ныне улица Гиляровского, дом 38). Студия стала заметным культурным центром Москвы, где собирались художники, артисты, поэты и музыканты. В студии устраивались выставки, поэтические и музыкальные вечера. В 1934 году, после смерти Нивинского и согласно его завещанию, здесь была основана общественная мастерская столичных офортистов, членов Московского союза художников (МСХ), названная впоследствии его именем. В 20-е годы Нивинский создал серию офортов «ЗАГЭС». Отдельную линию в его творчестве представляют пейзажные офорты («Синие камни. Кисловодск», «Итальянская сюита», «Кони св. Марка», «Пейзаж»).Работал как театральный художник в декорационных мастерских Малого театра, в театрах им. Вахтангова и «Эрмитаж» (некоторые его работы сделаны совместно с племянницей, художником-декоратором В. В. Трофимовой-Гребнер). Евг. Вахтангов заинтересовался творчеством Нивинского, уже известного графика, найдя в нём единомышленника по умению передавать в лаконичных образах яркую театральность, и пригласил его в театр. Совместная постановка «Эрика XIV» Стриндберга в Первой студии МХТ в 1921 году оказалась удачной. Трагедийность декораций «Эрика XIV» сменилась безудержной карнавальностью уникальной, ничуть не постаревшей за без малого век сценографии «Принцессы Турандот» в постановке Евг. Вахтангова, высоко оцененной как современниками, так и зрителями последующих поколений. Нивинский обладал умением точно прочитывать образную структуру спектакля и передавать её в оформлении, поэтому при всей разности спектаклей, над которыми он работал, в них прослеживается его почерк («Дама-невидимка» Кальдерона — 1924 год, МХАТ 2-й; «Театр Клары Гасуль» Мериме — тогда же, Третья Студия МХТ; «Марион Делорм» Гюго — 1926 год, Театр им. Вахтангова; «Бархат и лохмотья» Штуккена и Луначарского- 1927 год, Малый театр; «Петр I» A. H. Толстого — 1930 год, МХАТ 2-й; «Цианистый калий» Вольфа — тогда же, Московский драматический театр, бывший театр Корша; «Суд» Киршона — 1933 год, МХАТ 2-й). В 1933 году Станиславский задумал ставить в созданном им Оперном театре «Севильского цирюльника» и пригласил Нивинского. Последний отказался от традиционного оформления оперного спектакля и, объединив своё мастерство графика и декоратора, создал декорации в стиле старинных гравюр. Одной из последних работ Игнатия Нивинского стал изящный фронтиспис к книге И.Гёте «Римские элегии», выполненный в технике цветного офорта.
Салон Артпанорама для своей экспозиции купит картины и графику художника Нивинского Игнатия Игнатьевича.
Фото картин можно выслать на почту artpanorama@mail.ru или связаться по
Тел. +7 903 509 83 86
WhatsApp +7 903 509 83 86
Viber +7 903 509 83 86