11. Глазунов Илья Сергеевич.

Илья Сергеевич Глазунов (род. 1930) занимает в художнической среде советского периода обособленное положение. Примечателен он прежде всего тем, что вбрасывал в общество идеи славянофильства, конкретизированные в представлении об особом пути русой нации, православия и, как ни странно, царизма, -  идеи, которые в 1960-х годах казались странными, но в дальнейшем нашли свое оправдание.
Творчество Глазунова, обращенное к русской истории и к сегодняшнему дню, облекло замыслы художника в выразительную картину. Оно показывает нищенское существование людей, муки одиночества и абсурд, до которого оказалось доведено общество. У Глазунова, как ни у кого другого, виден живой отклик на события и, более того, явления современности. Особенно явственно это во второй половине его творчества. В картине «Русский мужик», с которой художник выступил в 1967 году, критическая интонация по отношению к действительности выражена в облике старика, сидящего у самовара. Но смысл  этого произведения заключен не в облике героя, не в антураже, а в страдальческом выражении глаз, слово бы взывающем к зрителям, повествуя об угнетенном, нищенском существовании человека.
Друга картина подобного плана – «За ваше здоровье» (1976) – показывает мужика с традиционным для русского человека стаканом водки в руке. Кажется, что художник относится к этому сюжету иронично, о чем свидетельствует полувеселый-полутрагичный образ героя. Но стена позади него, обклеенная призывными советскими плакатами, создает контраст, благодаря которому убожество человеческой жизни становится особенно убедительным.
Образ русского мужика преподносится Глазуновым масштабно  и выглядит в его картинах монументально-значительным. Художник ввел в искусство своего времени непривычный для него изобразительный язык, изобилующий намеками, подразумеваниями, метафорами. Примечательная для 1960-х годов картина «Русский Икар» переиначивает на русский лад античный миф, изображая мужика в красной рубахе, взлетевшего над прозой жизни. Его широко раскрытые глаза полны удивления. Построенная по диагонали композиция воплощает не столько образ конкретного человека, сколько порыв в неизвестное, стремление оторваться от обыденности, о чем говорят распростертые руки персонажа.
Подобная метафоричность будет заявлять о себе в искусстве Глазунова и в дальнейшем. Так, различные формы приобретает у него метафора человеческого одиночества. В картине «Революция» (1982) эта тема выражена главным образом цветом кровавой Невы и одинокой, потерянной фигуры человека. Иногда метафора усложняется, не сводясь к одной мысли или к одному настроению. Картина «Тройка» (1977) показывает Россию как огромную холодную страну, где утопают в снегу сёла и по широкой промерзшей равнине едет крошечная тройка, отодвинутая в угол композиции. Среди этих утонувших в холоде просторов тройка – единственный здесь признак жизни – кажется одинокой и затерянной. Образ России, чувство одиночества, заброшенности человеческой души сливаются у Глазунова воедино в решении целостной темы российской жизни.
Драматичное ощущение одиночества присутствует и в картине «Окна» (1988). В огромном, угрожающе темном городе горит только одно окно, перекликающееся по диагонали с одиноким силуэтом пешехода. Общему состоянию тревоги способствует и темный колорит с единственной цветовой «отдушиной» - окном, и сопоставление громады города с хрупкой фигуркой. К этой же теме незащищенности, покинутости тяготеет и портрет-картина «Достоевский» (1992). Но в ней соединено множество психологических и смысловых линий. Картина не только передает черты великого писателя, но проникает в его образ через исповедовавшуюся им философию, через нравственные мучения, выпавшие на его долю. Образ Достоевского обогащается связью с его творчеством, преподносимой в виде намека (кукла на снегу), своеобразного отзвука страдальческой души писателя.
Особо следует отметить неизменный интерес Глазунова к истории, к памятникам старины – не к событийной стороне исторического процесса, а к сущностному обобщению  его явлений. Русь в представлении художника поворачивается своей мужественной стороной. В ней видится положительный идеал. Войны, нашествия врагов, сопротивление народа, в конце концов выдерживающего натиск диких орд завоевателей, - вот краткий перечень тем, прочно вошедших в творчество Глазунова. Причем его волнуют не столько эти сюжеты сами по себе, сколько потребность воплотить в живописи достоинство Руси. «Два князя» (1964) – картина, затем неоднократно повторенная в различных вариантах (например, «Два воина», 2003), - имеет образно-дидактический характер. Русь в огне, и князь-отец недвусмысленно указывает на это, словно бы напоминая последующим поколениям о важности поддержания устойчивости государства, православия, мужества народа. В картине «Сергий Радонежский и Андрей Рублев» (1992) перед нами вновь – горящая Русь перед сочувственным взглядом двух подвижников.
Обратим внимание на грань, ясно прочитываемую в творчестве Глазунова. Русь – это позитивный образ, почти идеал, вобравший в себя всю историю сопротивления народа захватчикам. А Россия – средоточие бед и несчастий. Последние большие работы художника несут на себе отпечаток политической ангажированности. Они имеют необычную форму, состоят из хаотично расположенных фрагментов и произвольно выбранных эпизодов. Смысл их от картины к картине принципиально не меняется: это может быть произвол большевиков, соответственно показываемых в негативном плане («Разгром храма в пасхальную ночь», 1990), или современность с ее абсурдом («Рынок нашей демократии», 1999). Отсутствие ясно читающейся композиции затрудняет целостное восприятие этих произведений. События в них не перерастают в явление. Впрочем, в самом этом композиционном хаосе отражен абсурд окружающей жизни. Добавим, что в своих больших полотнах Глазунов больше пользуется раскраской, чем живописью в ее традиционном понимании. Возможно, в этом заключен некий новый подход к живописному произведению.