Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Статьи
Творчество Чуйкова выросло из его мажорного мироощущения. Так, смысл: «Киргизской колхозной сюиты» – художественной серии, над которой Чуйков работал с 1939 по 1948 год, – по его словам, в том, чтобы «передать поэзию, радость свободного труда, счастливую жизнь простого советского труженика». К программным произведениям серии относятся картины: «Утро» (1947) и «Дочь Советской Киргизии» (1948). «Дочь Советской Киргизии» написана с глубоким чувством гордости за юность Страны Советов, за эту девушку, получившую вместе со всем своим народом право на светлую, созидательную жизнь. Весь художественный строй картины служит одному – выражению утверждающего начала советского образа жизни. Фигура девушки словно бы реет над горизонтом, устремленность ее силуэта сочетается со строгой внутренней сосредоточенностью облика. Лаконизм позы, отсутствие случайного в чертах лица героини придают монументальность всему изображению. Звучные сочетания красного, белого, синего в одежде, богатая оттенками гамма, передающая синеву небес, залитый солнцем пейзаж, сообщают образу поэтическую взволнованность. «Дочь Советской Киргизии» – картина, символизирующая новую жизнь Киргизии. Полотно: «Утро» воспринимается, как стремление художника прославить вечную основу жизни, утвердить значимость жизни в ее простых будничных проявлениях. На переднем плане ребенок, неуверенно, входящий в воды ручья, словно это его первые шаги, сделанные в жизни. Правдива и безыскусственна поза матери, смотрящей вдаль, навстречу солнцу. Художнику удалось избежать в этом образе впечатления мимолетной конкретности. Уравновешенность позы женщины, пластика ее рук, простота одеяния, падающего глубокими скульптурными складками, придают фигуре монолитность, обобщенность. Нежно-розовые тона платья, местами, высветленные под яркими лучами солнца, тонкие цветовые переходы в изображении тающих в прозрачной голубизне неба гор создают впечатление бескрайнего пространства. В серии: «У нас в Киргизии», над которой художник, начиная с 1948 года, работает и по сей день, все та же, неувядающая юность его родного края. Восемь лет создавал художник картину: «Дочь чабана». Если образ в картине: «Дочь Советской Киргизии» является как бы синтезирующим общественно-значимые черты, то в «Дочери чабана» художник сочетает с глубоким обобщением непосредственное эмоциональное впечатление от натуры. В руках девочки кусок алого арбуза. Полнота звучания цвета здесь прекрасно передает ощущение радости бытия. Взгляд живых быстрых глаз девочки, ее улыбка, легкий поворот головы придают образу мягкую поэтичность. Тщательная, кропотливая работа над этюдами, эскизами, композицией – главнейшие черты творческого метода Чуйкова. Он категорически против непосредственного перенесения натуры в картину. Чуйков мыслит себе полнокровный художественный образ лишь в меру глубины обобщения, которое, в конечном итоге, выражает идею картины. Поиски композиции, пластической выразительности, определенного ритма, цветового решения художник подчиняет «сочинение картины». Чуйков исходит из того, что идея диктует образ, который постепенно оттачивается в сознании. Художник никогда не позволяет себе остановиться на первом варианте. Перебрав все возможные построения, он следует дальше только тогда, когда композиция целиком его удовлетворяет. Зачастую, на это уходят годы. Так, создавались картины: «Дочь чабана», «На набережной в Бомбее вечером», «Живая вода». Так, возникло большинство произведений С.А. Чуйкова. И, если в процессе работы он возвращается к одному из первых вариантов, или даже к самому первому из них, то уже не эмпирически, а с убежденностью, что только так и нужно писать. Семен Афанасьевич Чуйков говорит, что двадцать лет отделяют замысел картины: «Живая вода» от ее конечного воплощения» (1966). В этом произведении наиболее ощутимо влияние, оказанное на Чуйкова творчеством его любимого художника Александра Иванова. Картина символична и в то же время жизненно-конкретна. Гармоническое единение человека и природы художник сумел выразить непосредственно и глубоко. Смуглая фигура девочки свободно раскинулась на прибрежных камнях. Художник стремился передать игру солнечных лучей на обнаженной спине девочки, в водах реки, бегущей среди камней. Переходы сочных, сиреневых, синих, голубых цветов в сочетании с коричневыми создают яркую колористическую насыщенность картины. Исполненная в излюбленной художником синеватой гамме, картина несет ощущение безграничного счастья.
Автор статьи Ю. Большакова
Материал взят из издания: Семен Чуйков / Государственная Третьяковская галерея. М.: Изд-во: «Изобразительное искусство», 1972. 4с.: ил.