Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Статьи
Когда человек ведет дневники, записывает свои мысли, мне кажется, что он всегда рассчитывает на то, что кто-нибудь, когда-нибудь их прочтет. Я уверена, что мой отец был бы очень рад этому изданию. Многие события и эпизоды его жизни отсутствуют, но я не хотела ничего добавлять от себя, сохранила его подлинный текст, а он записывал не всегда. Его записки представляют собой разрозненные листочки, исписанные его стремительным и мало разборчивым почерком. Они появлялись в самых неожиданных местах, часто он совмещал их со своими рисунками, или они являлись закладками в книге. Его карманы всегда были наполнены мелкими обрубками карандашей, сантиметра в два-три длиной, и это ему очень нравилось. Только иногда эти записки перерастали в дневники, которые он вел иногда неделями. Недавно вышла в издательстве: «Белый город» книга об отце, составленная моим братом, художником Михаилом Ромадиным. Она открывает его малоизвестный, ранний период творчества. Я продолжаю работу брата, публикую записки и дневники Николая Ромадина, которые охватывают всю его жизнь. В дневниках он рассказывает о своей нередко очень тяжелой, необыкновенно целеустремленной жизни. Всесильная вера в себя его никогда не покидала. Он работал с невероятным напряжением и страстью целыми днями, начиная с пяти часов утра, он работал по семь сеансов в день, иногда, преодолевая расстояния в десятки километров пешком. Он поставил себе цель и шел к ней, не останавливаясь, не зная отдыха. Он работал и работал без остановки. Он «ушел» в пейзаж, и, как он сам говорил, каждая его последующая работа продолжала предыдущую. И, так без конца. Когда он был захвачен работой, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Он говорил: «В искусстве человек раскрывает свою душу, а не окружающие его предметы». А, ему было, что раскрыть. Душа у него была необыкновенная, его картины притягивают зрителя, потому, что они наполнены добротой, счастьем и глубоким чувством любви ко всему живому. Николая Ромадина можно назвать «живописцем состояний», он изображал, буквально, почасовые изменения в природе в течение суток, он запечатлел тонкие моменты перехода от часа к часу дня, времен года, погоды. Вот эти моменты и интересуют людей. Когда человек видит постоянно солнце, постоянно серый день и т.д., это неинтересно. Мгновения природы – грязь, снег, первый снегопад, первое таяние, первые почки – это останавливает и волнует зрителя. Ромадин писал под грозой, ночью на морозе, он искал и улавливал эти моменты. Из русских художников почти никто не писал зиму. Ромадина заносило пургой, а он сидел в сугробах и писал. По-моему, таких зим, как у Ромадина, нет ни у кого. Снег Снег светится и блестит на солнце. Он писал под страшным ливнем свою: «Грозу». Это одна из любимых его картин. Как меняется погода в течение дня, так же менялось у него настроение. Он мог в течение часа перейти от восторгов к отчаянию. Это был настоящий сын природы, я уверена, что он чувствовал колебания, жизнь природы больше, чем другие. Он был связан с ней своими тайными корнями и жил вместе с ней, менялся, радовался вместе с ней. Красивые, тонкие моменты у него вызывали слезы. Спокойно, равнодушно видеть красоту он не мог. Но, красоту натуральную. Помню, когда мы с ним путешествовали по Италии, я своими глазами видела, что его раздражали, подстриженные деревья, кусты. Он считал, что они изуродованы. Если можно так сказать, он любил природу «в чистом виде». Например, он очень редко писал архитектуру. Свои интерьеры он написал, связывая каждый из них с людьми, персонажами, которых он любил (Есенин, Прокофьев, Федотов, Иванов), или ночные, со свечой, связывая их со своим вечерним, грустным настроением. И, это почти всегда окно, за которым пейзаж. Ромадинские интерьеры тревожат, это его грусть, воспоминания и мечты. Они незабываемы. Его эмоциональная проникновенность в природу передается зрителю, помогает полюбить красоту природы, понять ее хрупкость. Его проникновенность перешла в постановку философских вопросов. Его эпизоды, «моменты» природы – это не обрывки случайностей, а общая картина могучей живой сферы, охватывающей нашу планету. Так, «Млечный Путь» – это пейзаж нашей Галактики. Он пытался понять таинственную связь земли и неба, силу неведомых планет, он ощущал себя частью мироздания. В поздних работах Николая Ромадина природа предстает в космической связи, это образы, полные философского смысла. Все его творчество освещено внутренним светом, это не просто изображение природы, а глубокое ее понимание. В книгу: «Николай Ромадин. Записки пейзажиста. К столетию со дня рождения. 1903-2003» (М., 2004) включены воспоминания Ромадина об интересных людях, с которыми ему приходилось встречаться, а также, некоторые их письма. Кроме того, приводятся небольшие отрывки из его любимых книг, хранящихся в его библиотеке, им самим, подчеркнутые. Эти авторы оказали на отца особое влияние.
Автор статьи Нина Ромадина
Материал взят из издания: Николай Ромадин. Записки пейзажиста. К столетию со дня рождения. 1903-2003. М.: Изд-во: «Белый город», 2004. С. 5-6.

