Он стоит почти на берегу моря. В жаркие дни его заливает теплом и светом крымское солнце, осенью овевают неприветливые ветры. Но, в любую пору году здесь людно. Многие специально приезжают в Коктебель, чтобы осмотреть домик художника и поэта Максимилиана Александровича Волошина. «Его дом всегда был открыт для друзей, – рассказывает Мария Степановна – вдова Волошина, хранительница его наследия. – Здесь подолгу жили русские писатели, музыканты, художники, артисты. Тихими вечерами в уютной мастерской собирались товарищи по убеждениям, люди, страстно, любившие Россию, творившие для народа. Здесь читал рассказы Максим Горький, декламировал стихи Брюсов, очаровывала своим искусством балерина Анна Павлова. Иногда, казалось, стихал за окнами неумолчный шум волн, море, словно бы, прислушивалось к тому, как поет Шаляпин, играет вдохновенный Скрябин. После смерти Волошина, в 1932 году, его дом по завещанию хозяина был передан Союзу советских писателей. Все здесь хранит память о прошлом. Вот суковатая палка, спутница поэта в его путешествиях по Крыму. Рано полонила Волошина, по его же словам, «муза дальних странствий». Крым он исходил вдоль и поперек, сумел понять и полюбить суровую, сдержанную красоту его восточного побережья. Максимилиан Александрович в свое время брал уроки у Пикассо, Родена, но окончательно нашел он себя в живописи, поселившись в Коктебеле. Он выступал и как поэт и как художник, воспевающий счастье единения человека с родной природой. Об этом свидетельствуют сами названия его акварелей – элегичные, полные поэзии, например, «Заливы гулкие земли глухой и древней», «Клубятся тучи». В своих произведениях Волошин-живописец всегда был реалистом. Передавая материальную осязаемость, предметность, изображенного, он воплощал, увиденное в звучных зрительных образах. Вот, почему, таким успехом пользовались выставки его работ, организованные несколько лет назад в одном из рабочих клубов Москвы и в Институте русской литературы Академии наук СССР в Ленинграде. И, сейчас, тридцать лет спустя после смерти Максимилиана Александровича, его дом был наполнен жизнью, шумом голосов. То, что видят здесь экскурсанты, – это не мертвые реликвии. Скромное бюро, у которого читают стихи Волошина юноша и девушка, было когда-то сделано для Алексея Толстого: он любил работать стоя. Неподалеку, над лестницей, ведущей в летний кабинет, висел портрет Волошина, сделанный рукой Диего Риверой. С мексиканским художником Волошина познакомил Пикассо. Максимилиан Александрович в 1900-е годы часто бывал в Париже и являлся тогда одним из связующих звеньев между культурной жизнью России и Франции. Он писал во французских газетах о русских выставках, музеях, а приезжая на родину, рассказывал о самом интересном в искусстве и литературе Франции. Волошину принадлежит заслуга приобретения (по счету мецената Щукина) части произведений французских художников-импрессионистов. Эта коллекция в Эрмитаже своим богатством до сих пор поражает иностранцев. Небольшое, но интересное собрание картин находится в летнем кабинете художника. Полуденным солнцем юга напоены итальянские пейзажи Богаевского. Ярки, экзотичны цветные японские гравюры, развешанные по стенам. А на стеллажах – книги, книги... Это, собранная Волошиным коллекция произведений французской литературы, которую поэт завещал Институту русской литературы. Робко прикасаются к корешкам старых изданий экскурсанты, бережно передают из рук в руки раковину, переливающуюся «врубелевскими» красками (Волошин получил ее во время одного из путешествий от капитана фелюги в александрийском порту). С этого прекрасного дара океана писал этюды к «Демону» Врубель. Экскурсия окончена. Мы уже шагаем по Коктебелю, а мысли все еще там, в маленьком домике на берегу...

Автор статьи А. Данчич

Материал взят из публикации: Данчич А. На берегу моря... // Нева. – 1963. – №6. – С. 219-220.