Из частного собрания Артпанорама.
Выставка " Путь художника" приурочена к 120-летию со дня рождения Михаила Петровича Кончаловского и выстроена как последовательное движение — от ранних творческих поисков, сформированных в атмосфере мастерской его отца, знаменитого художника Петра Кончаловского, к обретению собственного пластического языка, в котором традиции школы отца получают личностное переосмысление и самостоятельное художественное развитие.
Начало пути. 1920–1930-е
Экспозиция открывается ранними произведениями конца 1920-х годов: «Генуэзская крепость» (1928), «Башня Кукуй. Новгород» (1928), «Балаклава» (1929). Здесь Кончаловский работает с архитектурой как с формой памяти: крепости, башни, древние города воспринимаются не как достопримечательности, а как устойчивые структуры времени.
Пейзажи начала 1930-х — «В лесной чаще» (1930), «Пейзаж» (1932) — показывают художника внимательного к плотности пространства, к соотношению плоскостей и глубины. Уже здесь заметна его склонность к сдержанной, выверенной живописной речи.
Натюрморт как состояние. 1930-е
Два «Охотничьих натюрморта» (1933, 1935) вводят важную для Кончаловского тему — натюрморт как самостоятельное живописное событие. Эти вещи не декоративны: они собраны, плотны, почти монументальны, в них чувствуется внутренняя дисциплина формы.
Время войны и города. 1940-е
Раздел 1940-х годов звучит особенно сдержанно. «Стратостаты» (1942) — редкая акварель, воспринимается как знак эпохи, «Большая Грузинская улица» (1942) и «Весна. Конюшковская улица» (1943) — Москва военного времени, увиденная без драматизации, но с предельной честностью. Рядом — «Осеннее утро» (1939), «Зима. Дача» (1937), «Синяя дача» (1938), «Зима» (ок. 1938). Мотивы подмосковного быта раскрываются как пространство тишины и внутренней устойчивости. Художника занимает не действие, а состояние – ровное дыхание природы, человеческое присутствие в пейзаже, ощущение непрерывности времени.
Послевоенная ясность. 1940–1950-е
Работы «Цветущий сад» (1946), «Двор с лошадью» (1946), «Весна» (1948), «Цветущая яблоня» (1954), «Весна, река Протва» (1954) демонстрируют период особой живописной ясности. Цвет становится светлее, пространство — свободнее, композиции — более открытыми.
Отдельное место занимает «Первые шаги (Портрет Андрона Кончаловского)» (1938) — редкий личный акцент в общей, сдержанной интонации выставки.
Дороги, монастыри, лошади. 1960–1970-е
В более поздних пейзажах — «Весна. Суздаль» (1960), «Пафнутьев-Боровский монастырь» (1978), «Пафнутьев-Боровский монастырь. Тайницкая башня» (1970) — Кончаловский снова обращается к теме архитектуры, но теперь она лишена напряжения и воспринимается как часть природного ритма.
Мотив лошади — «Лошадь, запряжённая в телегу» (1958), «Лошадь в хлеву» (1950–60-е) — звучит спокойно и почти символически: как образ труда, пути и устойчивости.
Поздние натюрморты. Итог
Финал экспозиции составляют натюрморты 1960–1990-х годов: «Грибы» (1969), «Натюрморт с вальдшнепами» (1965), «Натюрморт с гранатами» (1970), «Фрукты на окне» (1975), «Книги и трубки» (1978), «Бекасы и баранья нога» (1984), «Подсолнухи» (1998). Это живопись итогов: без резких жестов, без стремления к эффекту. В этих работах Кончаловский предстаёт художником внутренней тишины, для которого форма, цвет и предмет существуют в равновесии.
Заключение.
Эта выставка из частного собрания показывает Михаила Кончаловского не как автора отдельных знаковых произведений, а как художника пути. Проходя вдоль экспозиции, зритель движется вместе с ним — от ранних поисков к зрелой ясности, от наблюдения к спокойному принятию мира.
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб. 8 (495) 509 83 86 .
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.
Режим работы в марте 2026 г.13 фев,2026
«Путь художника» М. П. Кончаловский06 фев,2026
Анонс выставки М.П. Кончаловского в АртефактеАрхив новостей
Статьи
Причины бурного «неравнодушия» к живописи В.П. Дынникова (1939-2005) – это некая жесткость позиции автора к окружающему его миру и непривычная для владимирцев пластическая манера ее воплощения. Экспрессивность цвета, формы, откровенно, подчеркнутая условность рисунка, плоскостность пространства – те средства, которыми пользуется художник в создании образа. Его полотна лишены внешней красивости, благообразия. Бьющая через край эмоциональность – их главное качество. На выставке, открытой в Доме художника, представлены работы 1980-х годов. Именно в это время определился яркий индивидуальный стиль живописца. Обдумывая экспозицию, В.П. Дынников, очевидно, стремился, прежде всего, к ее стилевому единству, однако, заметим, что выставка юбилейная (к 50-летию живописца), и чуть-чуть истории, т.е. одна-две работы тех лет, когда живописец начинал свой творческий путь, облегчили бы зрителю непростую задачу – понять художника. Но, мы постараемся восполнить этот пробел. Виктор Дынников закончил институт имени И.Е. Репина в Ленинграде. Об этом сегодня можно было бы и не вспоминать, не будь одного обстоятельства: старейший художественный вуз страны (бывшая Академия художеств) дает крепкую академическую школу. Учился Виктор в мастерской монументальной живописи у народного художника СССР А.А. Мыльникова (1919-2012). Во Владимире, куда приехал художник после окончания института, сложились крепкие традиции местного искусства, далекие от того, чему учили в Ленинграде. В зените славы были владимирские пейзажисты. Их яркая, темпераментная живопись вызывала интерес, однако, подражать им В.П. Дынников никогда не пытался. На выставках он показывал портреты: «Гимнаст Андрианов», «Заслуженный деятель искусства А.Д. Варганов» – крепко, нарисованные, написанные, чувствовалась хорошая академическая выучка. Однако, вскоре у Виктора отношение к этим работам сложилось вполне категоричное: «Сплошное элементарное ученичество, которое осточертело еще в институте». Не будем, подобно, некоторым зрителям, воспринимать позицию художника буквально. Отношение художника к старым мастерам, к русской живописной школе самое благоговейное. Неприятие академической школы для Виктора Дынникова, как и для многих ленинградских, московских художников, было своеобразным протестом против той части заказной живописи, которая в изобилии заполняла выставочные залы огромных официальных выставок, «грамотной», но бездушной, чудовищно, лживой и холодной. В. Дынников отказался от того «багажа», с которым легче было идти по проторенной дорожке к официальному признанию. Художник не «гонялся» за количеством выставок, но работал, работал постоянно и много. За какой бы жанр ни брался, цель для него всегда была одна – «понять, что перед ним живое, и как это живое оценить». Творческий интерес В. Дынникова к человеку сфокусирован в портретах. Разница между портретами, которые отверг, и теми, что пишет, сегодня, огромная. Художник не ставит перед собой цели передать «фотофизиологическую точность» портретируемого. «Всегда, – заявляет он, –хочется выяснить, что представляет собой каждый конкретный человек и как эти конкретные человеческие качества переложить в краску. Какая должна быть музыка – не знаю, но прежде всего, пластическая». В портретах кисти Виктора Дынникова нет рисунка, передающего во всех деталях индивидуальные особенности внешности, портретируемого, нет не только, «говорящих», но и вообще каких-либо подробностей. Кисть все берет по большому счету, обще, в целом. Но, того, кто изображен, узнаешь сразу же и безошибочно. Часто это добрые знакомые, друзья художника, он сам. Секрет в том, что живописец, умеет подметить в пластике натуры самое характерное и выразить свои наблюдения цветом. Характеристики лаконичны, но напряжены настолько, что создается ощущение шаржированности. Вот холст – изображена женщина в среде привычного, домашнего уюта. Живопись красива и даже изысканна, и вместе с тем есть что-то в работе, вызывающее протест. А, вызывает его женщина с подчеркнуто пустыми, как у куклы, глазами, вкрадчивой «кошачьей» пластикой. Название холста: «Где?! Что?! Почем?!». Способы раскрытия образа для В. Дынникова-портретиста все хороши и все довольны, в т.ч. и такой необычный, как перевоплощение. Одна из его работ на выставке, так и называется: «Роль». Дама, послужившая моделью для портрета, приходила в мастерскую и недоумевала, почему «Роль»? Тематическая картина – это дело сложное, и не каждый из художников за нее берется. То, что делает В. Дынников, в привычные рамки жанра не укладывается: нет развернутого действия, или, хотя бы просто определенности повествования, нет порой, даже сюжета. В картинах, как и в портретах, все лишь намечено, без деталей. Однако, есть, на наш взгляд, самое главное – это яркое эмоциональное переживание образа. Чувства и мысли, возникающие при созерцании полотен художника, чаще всего минорны. Определяют их не названия: «В приемной», «Первый снег», «Больница», а весь строй образного мышления живописца. Звонкие, почти «кричащие» цвета, нарочито, утрированные формы, непривычные композиционные решения – все это создает напряженную живописную среду, в которой живут герои художника – наши современники. Выставка вызывает неоднозначные суждения, но замечательно то, что равнодушных нет. И это одно из самых существенных достоинств вернисажа. Несомненно, живописец Виктор Павлович Дынников – это своеобразная, яркая, творческая индивидуальность, неоднозначный, сложный, а стало быть, по-настоящему, интересный художник.
Автор статьи Л. Такташова, искусствовед

