Как самостоятельный вид искусства графика стала формироваться в творчестве владимирских художников в 1960-е годы. До этого она оставалась лишь одним из жанров в деятельности таких мастеров, как Ф.Н. Захаров, В.Л. Зевакин, И.С. Куликов, В.И. Маркелов, П.И. Марков, М.В. Мыслина, Г.В. Перебатов, С.С. Преображенский, Д.И. Рохлин, В.А. Скворцов, В.И. Трелин, В.А. Фильберт, С.М. Чесноков.  К тому же, она была чаще всего дополнительным материалом к большим тематическим полотнам и портретам, представлявшимся в виде отдельных рисунков, никогда, не перераставших в самостоятельную станковую работу. Перелом произошел на рубеже 1960-х-1970-х годов, вслед за тем, как самоопределился и стал проявлять себя владимирский пейзаж. Последний, видимо, и дал мощный творческий импульс развитию графики в совершенно новом направлении. К тому времени уже сложившимся мастером был В.А. Скворцов, много работал Н.М. Баранов, впоследствии (с 1985 по 1992 гг.) председатель правления ВОСХ. Но, окончательно свой почерк владимирская графика обрела лишь с приходом в нее сразу целой плеяды талантливых художников. Быстро и самобытно раскрыл себя В.Г. Леонов (1939-1993), темпераментно вошел Б.Ф. Французов (1940-1994), ярко и одаренно начал В.Г. Рыбаков (1941-1972), тонким лириком проявил себя А. Бочкин (1947-1989). Вскоре, один за другим, они были приняты в Союз и стали самыми молодыми участниками его Владимирской организации. Секрет поразительного взлета таился в той титанической и всепоглощающей энергии деятельности, в той неуемной жажде поиска, в той юношеской искренности чувств, которыми они были щедро наделены от природы. Всех их объединила нежная и трепетная любовь к природе, огромное желание выразить глубину человеческих чувств, философское стремление постичь тайны человеческого бытия. А, скреплено и сцементировано это все было огромным уважением не только к родной земле, но и к освященной веками художественной традиции русского реалистического искусства. Корни владимирской графики были те же, что и у владимирского пейзажа. В этом было их глубокое родство. Оно дало вскоре право говорить о графике, как о ярком художественном явлении Владимирской земли. С каждым годом это закреплялось и развивалось. С этого времени графика не только в полный голос заговорила на областных, зональных, республиканских и всесоюзных выставках, но и стала предметом отдельного самостоятельного показа. Уже в 1972 году стало возможным организовать во Владимире Первую областную выставку графики, на которой экспонировались работы широкого круга художников, как уже, сложившихся, так и начинающих – Н. Баранова, Н. Бобкова, В. Волкова, Л. Елисеева, С. Ермолина, В. Леонова, Г. Перебатова, В. Рыбакова, В. Скворцова, Б. Французова, В. Шумова и др. В целом, же графика переживала в это время период становления. В ней не определилась еще чистота жанра, не сложились, окончательно, основополагающие принципы станкового искусства, не было необходимой высоты профессионального уровня и глубины содержательности. Все это было достигнуто лишь к исходу 1970-х годов. Через десять лет, к 1982 году, когда состоялась Вторая областная выставка графики, состав участников не только значительно пополнился, но и профессионально вырос. К этому времени участниками Союза, помимо Н. Баранова, В. Волкова, В. Рыбакова, В. Скворцова, а также В. Леонова и Б. Французова, стали А. Бочкин, В. Гусев, П. Дик, Л. Елисеев, С. Ермолин, В. Шумов, Я. Яковлев. Теперь уже можно было судить об основных чертах владимирской графики и общности творческого метода ее ведущих мастеров. С этого времени в обсуждение серьезных творческих проблем графики активно включилась художественная критика. О школе владимирских графиков с позиций традиционализма ее корней и параллелизма с живописью говорила О. Воронова. Несколько раз к этой теме обращался Дм. Буткевич. В начале 1990-х годов, по прошествии более, чем двух десятилетий развития владимирской графики, он отметил: «Сегодняшнее высококачественное состояние искусства этого определяется, очевидно, категориями нематериальными: главную роль играют традиции, духовность. Здесь, на древней земле, у истоков русской культуры и государственности, эти понятия особенно значимы и активно участвуют в современном художественном процессе. Тут, думается, уместен будет термин «пассионарность», которым обозначают нередко духовное состояние этносов, имея ввиду, сконцентрированную энергию духовности этой земли. Может быть, этим можно объяснить, непрерывно, возрастающую с конца 1950-х годов активность здешних художников, расширение круга их профессиональных увлечений?» Подобное программное начало присуще, пожалуй, всем ведущим владимирским графикам. Но, за этой «программностью» всегда остается возможность раскрытия творческой личности в полной мере. Духовные соки владимирской земли всегда благотворно питают творческую индивидуальность. Действительно, владимирская графика сделала возможным появление широчайшего спектра жанров и, в первую очередь, таких, как пейзаж, плакат, карикатура, а вместе с этим и большого разнообразия техник – офорта, линогравюры, автолитографии, автоцинкографии, акватинты, меццо-тинто, монотипии, не говоря уже о карандаше, туши, гуаши, пастели, акварели, сангине, фломастере и других технических приемах. И, естественно, что появилась целая плеяда прекрасных мастеров, каждый из которых, имеет свои творческие пристрастия, свое художественное лицо. Характеризуя творчество ведущего владимирского графика Б. Французова, критик Г. Голенький отметил и совершенно новые глубинные пласты в философском осмыслении художником современной сельской жизни России. Только тонко, чувствующий и страдающий художник мог показать, что «неказистый деревенский вид способен пробудить сильные чувства в отзывчивой душе», что «природа всегда говорит с нами, но мы не всегда ее слушаем, поглощенные своими заботами». Чувство, щемящей тоски по умирающей русской деревне, нежная любовь к ней, жажда все это выразить глубоко, взволнованным языком, объединили творчество таких талантливых художников, как Б. Французов, В. Леонов, А. Бочкин. При всем своеобразии каждого, у них была, близкая творческая судьба. Природу они воспевали страстно и неистово, до самозабвения, безмерно, болея за ее утраты, внутреннее, испепеляя себя. Конечно, владимирская графика утеряла с их ранней смертью многие, достигнутые высоты не только технического мастерства, но и эмоционального, психологического проникновения в художественный образ со всей его глубиной и тонкостью. Именно в этом кругу делались в последние годы, усиленные попытки синтезировать художественные искания «традиционалистов», направляя их на поиск реального выражения сугубо «владимирского» видения образа. До последних дней живописные работы Б. Французова были не столько потребностью его самовыразиться, сколько мучительной необходимостью найти практический выход в графику живописных принципов владимирского пейзажа. Много занимались живописью А. Бочкин, Н. Баранов. Так, на почве общности художнического мировоззрения начинала складываться своеобразная система художественных средств графики, в которой, определяющее место занимала живописная основа. Вместе с тем, последние годы были отмечены быстрым техническим ростом и самоопределением таких мастеров, как П. Дик, В. Басманов, В. Нилов, В. Рузин. Графика вновь обрела большую «техничность», а вместе с этим – значительность и весомость художественного и образного наполнения. Владимирские традиции не только не утеряны, но очень плодотворно продолжены. Самобытно развивается творчество В. Басманова, открывающего новые грани эмоциональной палитры владимирского пейзажа; богатством внутреннего духовного мира, тонкой индивидуализацией чувств наполнены образы человека в произведениях П. Дика; необыкновенно богатой живописностью и глубоким лиризмом подкупают листы В. Рузина. В этом юбилейном годы он стал председателем правления ВОСХ. Своеобразно раскрывается в последнее время талант уже, сложившихся графиков А. Денисова, В. Корчагина, М. Кочешкова, В. Куранова, А. Петрова, Ю. Ткачева, И. Щеголькова. Кристаллизация стилевой общности владимирской графики еще продолжается, процесс развития не стабилизировался. Состоится ли сложение ее в своеобразную «школу», подобную «школе владимирской живописи», покажет время. Но, уже сегодня она стала ярким явлением в художественной жизни России. «Ярким, – как отмечает на страницах журнала «Художник» Дм. Буткевич, – по подбору имен, по разнообразию художественных дарований, по высокому общему уровню. Прослеживаются общие тенденции и внутри самого этого явления... Однако, говорить о «владимирской графической школе», даже о ее становлении, я думаю, еще рано... Сейчас только намечаются те основные направления, по которым здесь может пойти создание школы графического искусства». Вместе с тем, критик предостерегает, что «значительным «разъединяющим» элементом в процессе формирования школы... является разнообразие художнических индивидуальностей, одновременно существование ряда творчески сильных личностей с разными, зачастую, далекими, друг от друга, принципами и методами». Примечательно, что в обсуждении проблем графики активную позицию занимали владимирские авторы. А. Антонов представил на страницах журнала: «Художник» графика Валентина Шумова, а Л. Такташова выступила с большой обзорной аналитической статьей, посвященной владимирской графике в целом. Она еще раз принципиально отметила, что «традиции этой древней русской земли... – одна из главных предпосылок единства творческих устремлений владимирских графиков». А, отсюда и залог того, что владимирская графика будет иметь дальнейшее развитие. И уже сегодня приходит и формируется новое поколение художников, пытливо, ищущее и развивающее владимирское наследие. Интересно заявили о себе В. Гилазутдинова, А. Егоров, Х. Кан, Н. Колпакова, В. Мымрин, И. Сухов, В. Шамаев и другие.  

Автор статьи: А. Скворцов

Материал взят из книги: Художники Владимирской земли: [альбом] / Владим. орг. Союза худож., Обл. Центр изобразит. искусства; [авт. вступ. ст. А. Скворцов]. – М.: Эволюта, 1995. – 130 с.: ил.; 29 см. – (50 лет Владимирской организации Союза художников).