Жизнь и работа меня связали с прекрасной, весьма своеобразной и неординарной личностью – замечательным‚ одухотворенным мастером живописи Сергеем Васильевич Герасимовым (1885-1964), любовь к которому я храню и по сей день. В самом конце пятидесятых годов только, что ушедшего столетия я был помощником оргсекретаря, а затем начальником отдела выставок и пропаганды изобразительного искусства Союза художников СССР, и, естественно, в период наступления в стране идеологической «оттепели» и проведения Первого съезда художников (1957) активно и деятельно участвовал в демократизации всей жизни нашего творческого союза. Вот тогда и стали укрепляться мои связи с наиболее передовыми деятелями нашего искусства того времени.  Съезд художников шел напряженно и нервно. Художественная среда бурлила и «кипела», выдвигая в новое руководство Союза лучших, справедливых и честных коллег с более широкими взглядами на развитие искусства, чем прежнее руководство. Среди лидеров, широко поддерживаемых художественной общественностью был Сергей Герасимов, в прошлом, всегда гонимый и слывший в официальном искусстве формалистом. В 1958 году, после смерти К.Ф. Юона, вопреки препятствиям партийной элиты, он на пленуме Правления был единодушно избран Первым секретарем Союза художников СССР. С тех пор и до конца его жизни я всегда был в курсе его общественных дел и творческих интересов. Мне было близко его стремление увести искусство от давящего официоза, дать простор развитию молодых реалистических сил и многих забытых имен мастеров изобразительного и декоративно-прикладного искусства. В это же время я занимался подготовкой выставки его произведений для Румынии. Вместе с ним отстаивал право показа на выставке картины: «Клятва сибирских партизан» (1933 г.), 25 лет накрепко, законспирированной в запасниках музея Советской Армии, поскольку партийная цензура усмотрела в ней искажение образов советских людей. Поездка с Сергеем Васильевичем и его супругой в Бухарест, хотя и в кратком, но житейском общении, раскрыла для меня сложный, целеустремленный и уважительный к людям характер художника. В беседах и разговорах кое-как просто и незаметно укрепились наши взаимоотношения, и главное – его доверие ко мне. С этой поездки я стал искренним ценителем и обожателем Сергея Васильевича, прежде всего, как прекраснейшего живописца. Когда его не стало, поистине большое горе испытали многие люди, глубоко, связанные с ним творчески и духовно. Прошло пятнадцать лет, и вот общественность города Можайска обратилась в Союз художников с просьбой – отметить 750-летие своего города открытием художественной выставки. Мы с бывшим учеником Сергея Васильевича по Вхутемасу, а затем помощником в Московском художественном институте – Леонтием Ивановичем Денисовым буквально загорелись этой идеей‚ внеся дополнительное предложение организовать на основе выставки в Можайске в помещении, пустовавшей тогда его дачи Мемориальный музей. Предложение было поддержано внучкой художника – Людмилой Леонидовной, секретариатом Правления СХ СССР, исполкомом Можайского городского Совета депутатов трудящихся. Было решено создавать в Можайске выставочный комплекс СХ СССР с музеем и выставочным залом в помещении, разрушенной временем трапезной Лужецкого монастыря. В восстановленном помещении предполагалось разместить произведения друзей и учеников Сергея Васильевича, подчинив, вновь, созданный Центр Дирекции выставок СХ СССР. Для осуществления всех работ Секретариат правления привлек Центральную экспериментальную студию, занимавшуюся дизайнерскими проектами, Подольский комбинат, выпускавший художественное оборудование и краски, Мытищенский литейный завод, Художественный фонд РСФСР. Я обратился с просьбой в Центральные реставрационные мастерские МК СССР, а также в Высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское) провести реставрацию картин и старинной мебели, собранных на даче. Так, общими усилиями различных организаций началась подготовка нового музейного комплекса в Можайске. На все это были отпущены значительные средства. Свою часть наследия можайской дачи внучка художника подарила городу, вторую часть, принадлежавшую жене сына художника, Союз художников купил и тоже передал в городское ведение. Начался отбор произведений С.В. Герасимова для создаваемого музея, а также закупка его работ и работ его учеников и друзей для фондов музея. Специально для экспозиции музея была заказана М.А. Бирштейну картина: «И.Э. Грабарь и С.В. Герасимов на практике студентов в Козах в Крыму» (1987). Штаб всех проводимых работ размещался непосредственно в Союзе художников, на Гоголевском бульваре в Москве, а вторая его часть сосредоточилась в исполнительном комитете Можайского района. Активно участвовали и помогали здесь Николай Дмитриевич Зайцев, Лев Павлович Кротков и Григорий Наумович Петровер. Два года нашей с Л.И. Денисовым непосредственной бескорыстной работы по созданию сначала выставки, а затем музея дали нам широчайшую возможность знакомства с наследием мастера, встреч с людьми, знавшими его. Собранные о художнике воспоминания его друзей и учеников, его письма легли в основу книги: «Над рекой Москвой. Художник Сергей Герасимов. Начало пути». М., 2006. Русский фольклор оставил нам в наследство много мудрых, глубоко осмысленных изречений о жизни человека: «Жизнь пройти — не поле перейти», «Жизнь коротка, да погудка долга». Не от этих ли, вошедших в наше сознание афоризмов идет живой, никогда не иссякающий интерес к человеческим судьбам?  Жизнеописание замечательных людей связывает нас со временем, в которое они жили, знакомит с их творческой деятельностью, порывами страстей, силой убежденности. Как сам индивидуум воспринимал окружающую жизнь, что направляло его творческую энергию, какие жизненные устои, моральные и этические начала был свойственны данному человеку – вот тот круг вопросов, которые волновали меня при ознакомлении с жизнью и творчеством выдающегося русского художника ХХ столетия Сергея Васильевича Герасимова.  Хорошо, когда мастер сам оставляет потомкам свое полное жизнеописание и дает точные и конкретные сведения о своей деятельности. К сожалению, Сергей Васильевич весьма скромно, а чаще всего вскользь рассказывал о себе, и особенно о своих творческих замыслах. Правда, в последние пять лет жизни художник порадовал нас своими размышлениями о практике и теории изобразительного искусства, что сохранилось в стенограммах встреч с ним зрителей в Государственной Третьяковской галерее, с коллегами в Московском Союзе художников. в отделении живописи Академии художеств по акварели, технологии живописи, но и они только вскользь затрагивали, волновавшие его в свое время творческие проблемы и моменты его биографии. От этого и появились, долго бродящие по страницам статей, кем-то придуманная теория о позднем этапе творчества мастера, приписывание его крупной монументальной работы другому автору, искажения в определении названий вещей и дат их создания. Эти ошибочные высказывания особенно коснулись дооктябрьского периода жизни и творчества художника, оказавшегося почти не исследованным нашей искусствоведческой наукой. В своем биографическом очерке я ни в коем случае не собираюсь сделать себя первооткрывателем биографии художника и его раннего творческого пути. Мне скорее хотелось выявить и обобщить малоизвестное о его жизни. Впервые очень кратко Сергей Васильевич начал рассказывать о себе в печати в каталоге групповой выставки 1944 года. Сразу же после войны, в 1945-1946 годах, известная искусствовед, член МОССХ-а и преданный друг семьи Герасимовых – Ксения Степановна Кравченко, на основе бесед с Сергеем Васильевичем записала довольно подробную автобиографию художника. Этот труд по праву стал своеобразным памятником, сохранившим для истории личные воспоминания, мысли и чувства мастера, своеобразие и особенность его языка. Запись стала основой для написания К.С. Кравченко монографии о художнике С.В. Герасимове: «Сергей Васильевич Герасимов» (М., 1985). Пользовался этим текстом и сам художник, интерпретируя и дополняя его в выступлениях и статьях для печати. Обращался к нему и я в рассказе о семье, детском и юношеском периоде жизни художника. Говоря об очень важном отрезке жизни и творчества С.В. Герасимова, больше всего мне хотелось, как можно полнее, проанализировать ранний этап творчества Сергея Васильевича, открыть перед читателями само время жизни и увлечений молодого художника, которые выпали из его биографии. Кроме этого передо мной стояла задача восстановить авторство С.В. Герасимова крупного монументального панно в Москве, в чем не были согласны некоторые ученые (Пруслина, Кириченко, Аризон), а также исправить ошибки в атрибуции его ранних работ, появившиеся в различных изданиях за последние сорок лет после кончины автора.  

Материал взят из предисловия книги: В.И. Володин. Над рекой Москвой. Художник Сергей Герасимов. Начало пути. М.: Галарт, 2006. С.12-16.

Владимир Иванович Володин – (1917-2006) – Заслуженный деятель искусств РСФСР, искусствовед, краевед, директор Куйбышевского художественного музея в период с 1948 по 1953 годы, ответственный секретарь Союза художников СССР.