Был своеобразным и колоритным явлением, Типичным для того времени. Это было детище революции, детище двадцатых годов. «Левое» искусство предреволюционных лет: футуризм, кубизм, конструктивизм и другие направления—в двадцатые годы занимало преобладающее положение. Наша художественная школа, в частности, возглавлялась членами таких творческих объединений, как дореволюционный «Бубновый валет» (впоследствии ОМХ) —— Р. Фальк, П. Кончаловский, И. Машков, А. Осьмеркин; ОСТ — Д. Штеренберг; «Четыре искусства» — В. Фаворский, П. Кузнецов; «Маковец» — С. Герасимов, Н. Чернышев, А. Шевченко‚ М. Родионов. Из «правых» преподавал только Д. Кардовский. Кроме него, все профессора были последователями и проводниками новейшей французской живописной школы. Начиная с третьего курса, студенты живописного факультета имели право выбирать себе мастерскую того или иного профессора для дальнейшего обучения. Больше всего было желающих идти в мастерскую Р. Фалька. Фальк был вынужден устраивать нечто вроде конкурса: он по работам отбирал студентов в свою мастерскую, так как все желающие не могли быть приняты за недостатком места. В 1924 году я, окончив Рабфак искусств, был принят в мастерскую Фалька и был счастлив, так как наслышался о нем, как о лучшем педагоге, а главное потому, что его работы, виденные мной на выставках, произвели на меня сильное впечатление. Четыре года я занимался у Фалька, и это были счастливые годы в моей жизни. В нашей мастерской всегда царила подлинно творческая атмосфера. С упоением писали мы обнаженную модель, портрет и натюрморт. Действительно, Фальк был замечательным педагогом. Он умел разгадать индивидуальный характер каждого студента и соответственно этому вёл с ним разговор. Его чуткость, внимательность и доброжелательность были исключительны. Внимательное, заботливое отношение Фалька к студентам, как говорится, «вошло в поговорку»: часто его, шаржируя, представляли в роли доброго доктора, справляющегося о здоровье студентов. И на самом деле, он часто спрашивал нас о самочувствии и настроении... Во второй год моего пребывания в его мастерской Фальк сказал мне как-то, что, возвратившись с каникул, я выгляжу гораздо здоровее и добродушнее, тогда как к концу учебного года, к весне я бываю «мизантропом»... Его беседы по поводу выполняемого задания изобиловали примерами не только из классической и современной живописи, но и скульптуры, музыки, архитектуры. Всякое его замечание и высказывание было на самом высоком интеллектуальном уровне. Он прививал ученикам то отношение к искусству, какое исповедывал сам: честность, искренность, преданность, жертвенность. Фальк часто говорил нам о Рембрандте. Да, да, не только о Сезанне, но и о Рембрандте. Художник изысканного вкуса, он не страдал вкусовщиной. Он понимал искусство как глубоко идейную область человеческой деятельности. Он относился к искусству серьезно, так как в нем одном был для него смысл жизни. Он говорил с нами всегда не как учитель, «натаскивающий» своих учеников, а как художник, как артист. В его мастерской реже слышались речи об анатомии или перспективе, о мазке, пятне или линии, а чаще о красоте, о правде, о характере, о подлинности и искренности. Может быть и правы те, кто упрекает школу ВХУТЕМАСа — ВХУТЕИНа в том, что она мало чему научила своих питомцев в отношении ремесла. Зато эта школа сделала много для воспитания в них художника. Она прививала студентам понимание искусства, чувство искусства и воспитывала честное отношение к искусству. И именно Фальк был самым ярким представителем этой школы. В нем эти черты выявились наиболее сильно. Насколько серьезно и добросовестно относился профессор Фальк к своей миссии педагога, показывает следующий эпизод. В начале одного учебного года для вновь принятых в мастерскую студентов Фальк поставил модель для рисунка головы. Студенты стали было возражать: «Нам на втором курсе надоело рисовать голову. Поставьте нам обнаженную фигуру». Тогда Фальк ответил: «А вот сделайте это задание, я посмотрю, что вы умеете, тогда и поговорим об обнаженной модели». Во время рисунка Фальк обошел всех, внимательно посмотрел работу каждого и во время перерыва сообщил: «Не только обнаженную фигуру, но и голову вам рисовать рано. Большинство из вас не умеет строить форму. Вместо головы будете рисовать эту табуретку». И он положил на подиум табурет на бок. Студенты приняли это за шутку‚но оказалось, что профессор не шутит и настаивает на том, чтобы они по-серьезному приступили к рисунку. Раздавались реплики, что такой пустяк нарисовать ничего не стоит и т. п.‚ но Фальк выразил сомнение в том, что они справятся и с этим заданием. И В Самом деле, когда начали рисовать и когда Фальк, подходя поочередно к студентам, критиковал их работу, все согласились, что если подходить к заданию таким образом, а именно‚—строить форму в пространстве, — то и табуретку нарисовать не так-то просто... Для многих это было открытием. Уроки Фалька по мастерской живописи запомнились мне как необыкновенно яркие, интересные. Не только бывшие ученики Р. Фалька, но и все, кто знал его и его искусство сохраняют в душе глубокое уважение и любовь к большому художнику, наредкость одаренному, умному и обаятельному человеку.

Семен Чуйков

Народный художник Киргизской ССР