Манера письма Сорокина и Браговского отразилась и в произведениях других художников, вносивших в нее личное видение жизни, пластическое своеобразие. Среди них – Альберт Степанович Папикян (1926-1999). Однако в его порой яркой, цветонасыщенной живописи чувствуется и характерно южное своеобразие. К такой манере он пришел не сразу. Ранние его работы отличает от картин Сорокина разве что более плотная, даже тяжелая живопись («Натюрморт. Чугуны», 1965). Для Папикяна примечательна материальная осязаемость металла, своим черным цветом противопоставленного белой стене и краю красного ковра. От таких сопоставлений темные цвета чугунов приобретают выразительность и смотрятся не простыми прозаичными предметами, а хорошо исполненной живописной их интерпретацией.

Другая картина «Ленинград. Мойка» (1969) выдает влияние «Бубнового валета». Сиреневое небо, прописанное дробным мазком, следы которого намеренно подчеркнуты, и фиолетовая вода реки равно опредмечены. Плотная фигура живописи Папикяна несколько ослаблена по сравнению с тяжелой живописью Кончаловского или Осмёркина их раннего периода.

В то время как Сорокин постепенно ослаблял плотность живописи, Папикян ее явно уплотнял. В пейзаже «Красные виноградники» (1987) он достиг полновесной и свободно льющейся живописи. Картина строится почти классицистическими планами. Нагнетание цветовой напряженности идет сверху вниз: от высветленных цветов неба, которые, подобно ливню, обрушиваются на мягкие и плавные фиолетовые горы, будто успокаивающие небесный ливень. Третий сверху план затемнен, но темный цвет по контрасту разбивается зажженными солнцем деревьями и низкими мазанками. И наконец, четвертый план образуют малиновые виноградники, придающие удивительную красоту всему пейзажу.

Картина, созданная явно по следам «Красных виноградников в Арле» Ван Гога, существенно от нее отличается. В картинах Армении у Папикяна выплеснулось на холст особое «цветное» видение армянской природы. В этом не было влияния Сарьяна или других художников. Напротив, сказались особое мировосприятие и живописный язык мастера, с акцентом на экспрессивный мазок, которым Папикян легко лепит форму, акцентируя ее объемность («Храм Мастара», 1980) и густоту цвета. Этим качеством он отличался от своих товарищей и демонстрировал индивидуальное видение предмета изображения. А ведь это основное качество подлинного мастера, который воспринимает натру, мир не фотографично, а сущностно-адекватно. При этом индивидуальная манера, в которой проявляется своеобразие живописного письма художника, может выходить за общепринятые стандарты реализма, равно как и других направлений и стилей.

Живописно-пластические новации советских художников иногда продолжали развивать достижения предшественников, но чаще уходили в сторону, расширяя представление о возможностях реалистического письма. Вариативность подобного письма или «живописного взгляда» на мир была гораздо шире, чем в искусстве начала ХХ века и тем более XIX столетия. Поэтому можно говорить о модификации реализма, все решительнее отходившего от натурного подобия к более эмоциональному восприятию действительности. В живописной структуре картины вес явственнее звучала настроенческая тема, выражаемая активным, емким живописным преобразованием натуры.