Подобную тенденцию, только в более мягкой форме, развивал Игорь Александрович Попов (1927-1999). Его картины «С работы» (1961), «Перед работой» (1966), «Ваше здоровье, Александр Мартынович!» (1967) рисуют жизнь трудовой провинции менее разоблачительно, выявляя человеческое достоинство людей, проживающих в тяжелейших условиях труда и быта. Это особенно заметно в картине «Рыбаки из Галича» (1969), где люди исполнены в плотную группу, а точка зрения снизу и вертикальная композиция, при которой рыбаки занимают все поле картины, внушают уважение к мужественной силе. Здесь Попов проводит несколько иной мотив, весьма характерный для искусства 1960-х: положительный образ россиянина, простого человека, как бы противопоставленного тяжелым условиям жизни. Социальная интерпретация темы сохраняется, но переводится в план драматичного жизнеутверждения.

Для творчества Попова характерна личная интонация. Он переводит драму человеческого бытия, вернее, существования, в план психологической драмы личности. Эта тенденция ощутима и в автобиографической картине «В мастерской» (1968), где художник погружен в тяжкие раздумья о творчестве. Тема трудового творческого труда живописно решена так, что темное сине-окрашенное пространство мастерской и сидящий художник в черной одежде противопоставлены солнечной лучезарной жизни в открытом окне, «Чистые холсты» (1974) – тоже драма художника, оставившего работу даже не начатой.

Пожалуй, более важно то, что психологическая драма рассматривается Поповым как человеческое одиночество, смятение души, внутреннее молчание и раздумье: «Кремлевские соборы» (1969-1973), «Больница» (1971), «Вечер», «Сентябрь. Тишина», «Август. Раздумья» (все – 1972), «Льют дожди» (1973), «Воспоминания (12 ноября 1974 года)» (1975). Настроение смятенности, одиночества создается разными путями. В картину «Август. Раздумья» - беспокойным метанием теней в темной комнате с зажженной лампой. Синие тени растворяются светом лампы и создают впечатление таинственности и беспокойства. В «Кремлевских соборах» ощущение одиночества достигается темным тоном синих цветов, кое-где разреженных вспышками золотых куполов и почти черной фигурой женщины, одинокой в пустынной среде зимнего вечера. В картине «Сентябрь. Тишина» настроение погруженности в себя основано на сопоставлении широкого светлого окна мастерской с золотой россыпью осеннего леса и фигурами людей, отнесенных к краям композиции и застывших в немой тишине. Попов – художник томящих предчувствий и неясных метаний духа. Последней работой этого цикла, если его можно так назвать, стал «Автопортрет. Вышний Волочёк» (1994). Написанный в темных, почти черных красках на фоне темного города, «Автопортрет» излучает трагизм. Сосредоточенность на себе и вместе с тем необычно тяжелый для автора взгляд, направленный на зрителя, свидетельствуют о глубоком неблагополучии духовного состояния человека. Этот «Автопортрет» - один из лучших не только в творчестве Попова. Подход к жизни как драме свойствен и Тутунову. Чтобы убедиться в общности пластики двух художников, достаточно сравнить «Воспоминания» Попова, написанные на смерть В. Попкова, и картины Тутунова «Памяти Виктора Попкова», «Последняя весна» (1977) и «Наваждение» (1978) с таким же, как у Попова, метанием темно-синих теней по стенам, освещенным желтым светом лампы. Тенденция социальной критики в творчестве «традиционалистов» обозначилась достаточно резко и бескомпромиссно. Но ввиду того, что в и интерпретации действительности редко употреблялся нажим, ибо реальность изображалась объемно со всем реальным антуражем и реальным обиходом, в общем впечатлении от их работ не чувствуется излишнего акцента на какой-либо идее.

В творчестве шестидесятников исчез или сильно преобразовался отрицательный типаж. В нем больше сочувствия, сострадательного внимания к судьбе персонажа, нежели негативных черт. Можно сказать, что на персонаж проецируется масса ему подобных, чтобы на поверхности картины отобразилась неустроенная, унизительная жизнь тысяч соплеменников. В этом стремлении выделить образ периферийного человека, не героя труда, а обычного труженика, своеобразного представителя народной массы, шестидесятники явно преуспели.

Надо сказать, что 1970-е годы породили в среде шестидесятников совсем другие концепции, акценты в которых оказались перенесены на личностное восприятие нерадостного мира, на состояние печали и предчувствие беды. Социальная проблематика шестидесятников стала плавно перерастать в более раздумчивые интерпретации бренного мира, чтобы в 1980-х годах породить искусство, ничем не напоминающее прежнее. И даже любимая всеми художниками провинция, реже — современный город, наряду с пониманием драматического их состояния, приобрели иносказательное выражение (И. Попов: «Галич. Большая вода», 1966; «Перевернутый город» 1969-1973; А. Тугунов –«Лунная ночь над Торжком», 1976; «Гроза и сполохи», 1977; «Дом умершего художника Ф. Ф. Платова стоит пустой», 1979), а затем и ушли в тень. Во многих произведениях заявило о себе благостно-поэтическое восприятие глубинной России. Монастыри и древние церкви высились сказочными городами; старенькие улочки озарялись солнечным светом; расцвечивались яркими красками провинциальные домики; природа, оживленная человеком, открывала радостную поэтичность синего неба, холодную синеву лесов и прочную кладку рубленых домов, седина которых почернела от хлестких ветров (И. Попов: «Судиславль. 2 мая», 1962; «Большая Пысса», 1964; А. Тутунов: «Пейзаж с белкой», «Жаркие сумерки», обе – 1969; «Калужские леса», 1971; «Теплый май», 1974; «Разлив на Оке», 1975; «Пейзаж с венецианским небом», 1976; «Золотой Торжок», 1980).

1970-е годы – расцвет русского пейзажа. Это относится не только к Тутунову, но и ко многим другим художникам обновленного реализма. Их творчество постоянно колебалось между психологией общественника и темпераментом личности. Каждый «социальный» художник принимал жизнь многогранно, видел ее со всех сторон, наслаждаясь красотой сельской или городской среды, размышляя над бездонностью неба и загадочностью ночи, спокойствием речных просторов и трепетом ветреных дней. К пейзажу относились как к очищению от обыденности. У природы причащались к таинствам неведомого мира, облагораживали сознание, внося все эти переживания в пейзажные образы.