Юлия Резникова Статьи о живописи. Художественная галерея АртПанорама.
Арт Панорама - картинная галерея моб.+7(903) 509 83 86 раб.  8 (495) 509 83 86 artpanorama@mail.ru
Москва,
ул. Пречистенка, д. 30/2
в помещении салона "Артефакт",
в левое крыло до конца
галерея АртПанорама
Russian version English version
Для своей экспозиции Художественная галерея «АртПанорама»
купит картины русских художников 19-20 века.
Свои предложения и фото работ можно отправить на почту artpanorama@mail.ru ,
а так же отправить MMS или связаться по тел.
моб. +7(903) 509 83 86,
раб.  8 (495) 509 83 86
.
Заявку так же можно отправить заполнив форму на сайте.

Книги

>>

Женщины художники Москвы( путь в искусстве)

Юлия Резникова. Член Московского союза художников.Член Творческого объединения женщин-художников «Ирида».

Само творчество - это месть обстоятельствам. Порядок вещей нарушается. Художник не подвергается внешнему воздействию, и творит сим, творит в обстановке почти полной внутренней изоляции. Я родилась в Москве в 1966 году. Помню 1 себя с полутора лет — вещи, людей, цвета и чувства. Поэтому детство, даже раннее, является для меня не смутным смазанным воспоминанием, а, наоборот, ярким и эмоционально насыщенным. Дети, увлеченные игрой в своем замкнутом мире, дети, наблюдающие странный театр взрослой жизни, часто появляются в моих рисунках. Так сложилась жизнь, что дома меня окружал мир одних лишь женщин, дорогих для меня, мир, проникнутый любовью, печалью и преемственностью печали. Потом женские образы придут в мои работы в иных одеждах, с крыльями, с тремя руками, пытающиеся поймать в воздухе пустые дома и пальто. Женщины, старые и молодые, с птичьими гнездами на голове, с лицами, превращающимися в рой легких бабочек, разламывающие руками горящий хлеб и прогоняющие зверел из одиноких тел, забывшие свои лица и шьющие красной нитью рубашки по мерке судьбы. И их мужчины с петухами, чьи крылья стали руками, мужчины, теряющие головы в слепых очках, уставшие от бесплодных попыток поймать бабочку, не имеющую названия. Этот воображаемый мир возник из моего сочинительства и является попыткой объединить две стихии — графику и поэзию. Внутренние связи элементов в поэзии иные, чем в графическом искусстве, поэтому в моих работах обычные формы начали распадаться и трансформироваться, подчиняясь своевольным законам поэтической метафоры. Рисовать я начала рано, часто из «воображения». Получавшиеся на картинах люди и животные пугали меня своей «живостью», и я придумывала про них истории.

Школу я не любила за принуждение и скуку, школьные образы затем часто приходили в мои работы, неся с собой тусклый запах мела и физкультурных матов. Поступление в художественную школу М9 1 на Пречистенке было огромной радостью, так как я обрела друзей, похожих на меня. Город после уроков был наш: зимой, когда шел мягкий снег, в глубине колодцев арбатских дворов светился теплый тающий свет окон, весной на бульварах слышался далекий колокольный звон и мгновенно вспыхивал подожженный нами белый тополиный пух под лавками. Затем было Художественное училище Памяти 1905 года, яркая и веселая студенческая жизнь. Все было таким новым, все искусство открывалось, хотелось работать и сделать не хуже, чем у Рембрандта и Боннара. Я начала упорно зани- маться композициями, хотелось самой понять, как они создаются. Сидя в библиотеке, я делала огромное количество копий и геометрических схем. После училища неудачная попытка работать художником в рекламном бюро положила конец моей служебной карьере. монотонная скука и гротескные иерархические отношения в советской конторе привели к тому, что я перестала ходить на службу, и меня с треском выгнали. Я поступила в Московский полиграфический институт, и помимо институтских занятий, стала брать уроки живописи у замечательного художника Моисея Александровича Фейгина. Великолепная школа живописи и рисунка, ведущая на- чало от группы «Бубновый валет», членом которой он состоял, позволяла Моисею Александровичу учить нас тому, чему учили во ВХУТЕМАСе, и что было хорошо забыто в советских учебных заведениях. Но учил он нас и силой своей удивительной личности — художника, тонко и поэтично чувствующего мир. Его рассказы-картины до сих пор стоят у меня перед глазами. «Весенним сизым вечером, когда на небе крупные яркие звезды, светится алым светом одинокий цыганский шатер, куда маленького Моисея, сонного и испуганного, вносит на руках отец...» или улыбка на высокомерном и бледном лице босоногого бандита, пойманного где-то в пыльной степи на исходе Гражданской войны... Моисей Александрович учил чувствовать жизнь, а это важнее, чем все техники живописи. Ведь творчество — это постоянная забота о том, чтобы было меньше механической «мастеровитости».

Начиналась перестройка. Молодой и радостный московский авангард громко заявлял о себе подвальными выставками, занимал пустые старые дома под мастерские. На Фурмановом переулке устраивались сюрреальные перформансы и хэппенинги. Этот веселый расцвет изобразительного искусства, к сожалению, был кратковременным, через несколько лет сил так «играть» уже не хватало. Просто жизнь — друзья, любовь; попытки заработать деньги разнообразной «оформиловкой», путешествия, рождение ребенка, радость и разочарования. И творчество в обстановке почти полной внутренней изоляции. Я работала без расчета на интерес к своим рисункам, просто рисовала, что хотела. Личные обстоятельства, возможно, и побуждают к искусству, но само творчество — это месть обстоятельствам. На короткое время порядок вещей нарушается- художник не подвергается воздействию внешнего, а творит сам. Произведение — как некий пограничный столб — указывает на расстояние между отдаленным творческим «Я», чудесным образом владеющим языком, и неуклюжим, потерянным в мире «Я». За 10 лет я сделала серию из сотен работ, свой «графический театр», свои «каприччос», где реальность неотделима от фантасмагории. Я не избегаю трагических моментов бытия. По-моему, ловко убегающее от страданий искусство — это поверхностное искусство, боящееся глубины. Я хотела подчинить композицию музыкальным ритмам, а в измененном пространстве передать драматургию собственных слов. Я говорю о том, как старые женщины вскапыва- ют жирную блаженную землю, как пробуждается осторожная душа в неловком теле девочки, как тьма птиц кричит в волосах матери, как тела любовников сливаются в минутном порыве, но так и не могут стать единым целым. В больнице тянется пустой день, полный сухого отчаяния, весной шумит радостный влажный ветер над суетой улиц, печальная девочка растет среди чужих бесплодных надежд. Я вижу, как угасает закат в царственной скуке стареющего провинциального лета, слышу, как играет Гершвина скрипач, и его тело распадается на части под все разрушающий и все воссоздающий ритм.

Александр Иванович Саханов "Уренгой"
Саханов А. И.
"Уренгой"

Игорь Павлович Рубинский "Храм жизни"
Рубинский И. П.
"Храм жизни"

Екатерина Сергеевна Зернова "Автопортрет"
Зернова Е. С.
"Автопортрет"

Евгений Анатольевич Расторгуев "Ангел с трубкой"
Расторгуев Е. А.
"Ангел с трубкой"
Купить картину
Элеонора Александровна Жаренова "Лошадь за окном"
Жаренова Э. А.
"Лошадь за окном"
Купить картину
Главная
|
Новые поступления
|
Экспозиция
|
Художники
|
Тематические выставки
|
Контакты

Каталог цен
|
Купить картину
|
Продать картину
|
Новости
|
О галерее
© Арт Панорама 2011-17
все права защищены